Выбравшись за пределы его чертовой квартиры, я готовая была кричать и танцевать от радости. Я твердо решила, что уехав отсюда далеко-далеко, я отмечу это дело так, как не отмечала даже свои дни рождения.
Теперь я была свободна абсолютно. Не знаю, сколько денег было у меня в карманах, но знаю точно, что все купюры в пачке были сотнями. Значит, я была не просто свободна, но и с кучей денег. И никаких цепей, сковывающих меня. И сейчас я имела в виду не только наручники Блэквуда. Сам того не зная этот мужчина освободил меня уже давно — тогда, когда послал увольнительную на работу, то дурацкое письмо Лие, а еще разобрался с моим арендодателем. Он разорвал все цепи, что держали меня здесь, в Манхеттене. Он сделал то, чего я бы не смогла, наверное, никогда.
А теперь я преодолела свое последнее препятствие — логово Блэквуда было за моей спиной. И я бежала от него прочь, я неслась в сторону лифта, нетерпеливо ожидая приезда кабины. А когда зашла внутрь, мне показалось, что все двигается неимоверно медленно.
Я торопилась убраться отсюда. Спешила насладиться свободой. Поразительно, но нужно было всего чуть меньше недели, чтобы я поняла, как ценна эта простая вещь в жизни каждого. Свобода.
Не ценя это в своей будничной жизни, теперь я наслаждалась каждым вдохом.
За моей спиной словно выросли крылья… хотя нет, я просто ничем не была обременена. Все что у меня было — машина, деньги и много-много свободных дней в моем теперь уже светлом будущем.
Глава 16
Эйдон смеялся. Мужик хохотал так, словно от смеха зависела вся его жизнь. Словно прекрати он ржать как мерин, и его существование оборвется.
А Аарон благосклонно разрешил ему наслаждаться этим приступом веселья. Возможно, потому что понимал, как редки у них вспышки эмоций. Смех, слезы, грусть, радость, — все это осталось в далеком прошлом. Так что такие моменты стоило ценить.
Хотя возможно, он не прерывал его по другой причине. Потому что сам понимал, как глупо и смешно выглядел тогда. На этой кровати, прикованный наручниками.
Уголок его губ дернулся, когда он посмотрел на ситуацию глазами своего друга, который хохотал без умолку уже верный час.
— Боги… ты бы себя видел… — Он опять залился смехом, словно сам не мог с собой справиться. — Эта женщина… еще та штучка. Я ее даже не знаю, а она уже смогла меня так повеселить. Как давно я не смеялся… как же давно… — Эйдон глубоко вздохнул, старясь сосредоточиться. Но потом его взгляд нашел Аарона, и мужчина вновь бессильно захохотал. — Как хорошо, что я нашел тебя первым…
Ну с этим можно поспорить.
Аарон спокойно сидел в кресле, ожидая того момента, когда его соратник и названый брат придет в себя. Но тот лишь покатывался со смеху, сбивчиво лепеча «ты бы себя видел» или «не могу больше» или «Боги, на всю жизнь запомню». И так далее и так далее…
— Давай, расскажи мне, приятель. Как так получилось? — Выдал быстро Эйдон, когда отдышался.
— Иди к черту, приятель. — В его манере ответил Аарон, проходя к бару, наливая себе и другу. — Не слова об этом больше, ясно?
— Ясно… ясно… — Он вновь усмехнулся, заливая пробивавшийся смех алкоголем. — Мне просто интересно и… не понятно. Неужели тело человека так слабо?
— Ты даже представить себе не можешь насколько. — Пробормотал Аарон, подразумевая человеческие потребности и силу человеческих желаний. Особенно мужских. Особенно тех, что касаются женщин.
— Не хочу даже представлять, дружище. Райт изобретателен, когда дело касается наказаний.
— Этого у него не отнимешь. — Согласился с усмешкой Аарон.
Помолчали.
— И что теперь?
Аарон кинул взгляд на своего беспокойного приятеля.
— Я пропустил три конференции. Нужно что-то с этим делать.
— Я про женщину. — Нахмурился Эйдон. — Ты ведь еще… не передумал? Церемония уже через девять дней… по-вашему времени.
Аарон молчал, смотря на дно своего стакана.
— Женщина… — Проговорил он тихо в итоге. — Хочу, чтобы она кое-что поняла. — Аарон сделал медленный глоток, кидая взгляд на вечерний город, за стеклянной стеной. — Как бы далеко от меня она не находилась, я все равно держу ее. Пока она этого не замечает, не знает этого. Пусть наслаждается своей свободой. В итоге она все равно поймет, что все это — иллюзия, которую я позволил ей построить.
* * *
Чертов мажор. Вот же проклятый богатенький ублюдок.
Ладно, машина у него была что надо. Но как же она привлекает внимание. Особенно, когда за рулем женщина в растянутой кофте мышиного цвета. Вся взлохмаченная, растерянная, с ошалелыми глазами беглянки, которая только что сыграла того самого Майкла Скофилда. В общем, долго кататься на Блэквудовском «вайпере» я не могла.
Так же я не могла машинку продать, дабы сразу себя не выдать или хуже… я ведь могла загреметь за кражу. И как бы сердце у меня не болело, я оставила это элитное корыто на стоянке около какого-то задрипаного супермаркета. Рядом с ним как раз была распродажа подержанного транспорта.
Моя романтическая натура распознала среди прочего ржавого металла Фольксваген Жук. Я была прямо как актриса из какой-нибудь дешевой мелодрамы. И машинка была мне под стать. И вот я бегу от жестокой судьбы на этой… рухляди. Хотя «рухлядь» тоже обладала некоторыми качествами, помимо собственной непримечательности. Старушка была довольно очаровательной, словно чужое радостное воспоминание поросяче-розового цвета.
А как мне ее расхваливал продавец… Заливался соловьем, хотя я уже раз сто сказала, что покупаю машину. Меня не смущали ни обитая краска на крыльях, ни поношенные чехлы в салоне, все в разводах от пролитой газировки и чего-то еще. Умилительно, на зеркале заднего виденья до сих пор висел какой-то брелок в индийском стиле.
Машинка из далеких семидесятых разгонялась максимум до восьмидесяти, но мне уже не требовалась та отчаянная скорость, как было в начале. То есть в первый день, когда слова Блэквуда еще имели сильное действие. Такое же как плеть, что подгоняла меня убираться из Нью-Йорка быстрее… и еще быстрее. Но теперь этот штат был позади. Так же как и Пенсильвания. Сейчас я находилась в Виржинии, в Ричмонде. Возможно, было неразумно останавливаться в крупных городах, но я рассудила, что тут меня будет трудно найти и заметить. Чем больше людей — тем безопаснее. Я — просто непримечательная часть гигантского пазла на 200 000 деталей.
Теперь я уплетала этот сочный бургер, сидя за столиком в каком-то дешевом фаст-фуде, так, словно претендовала на рекорд в книге Гиннеса по скоростному поеданию этого вторсырья. На самом деле это было моим завтраком и обедом, я не ела нормально вот уже сутки, боясь остановиться даже для того, чтобы банально удовлетворить свои нужды. Ну а еще… да, я до сих пор воспринимала слова чертового Блэквуда всерьез.
