В этой тоненькой кружевной черной комбинации, под которой не было ничего кроме ее совершенного тела, кроме ее женственных мягких изгибов, она двигалась в медленном ритме, задающемся этой музыкой… чувственной, эротичной, темной, опасной.
И лишь потом он услышал эти слова, что повторяли ее губы.
— Сломай меня, возьми меня. Подойди и заставь меня. Потому что каждый от меня что-то хочет… — Она посмотрела на него через плечо, давая понять, она знает, что он здесь. И эти слова — для него. — Заткнись и действуй. Схвати меня, рань меня. Подойди и присвой.
И это не было соблазнением. Соблазнение — это не про нее. К черту соблазнение, он итак был обольщен ей уже давным-давно. Она просто предлагала себя. Она давала ему то, что он так хотел. Иди и возьми. И это то… в чем он нуждался.
Ее взгляд сказал больше слов. Она ждала его. Она звала его. Предлагала. Требовала.
И в этот самый момент до него дошла простая истина — даже при том, что он не хотел секса ни с одной женщиной, проблема была не в окружающей среде и не в нем. Все было гораздо проще — он хотел только ее.
Прямо сейчас.
Сорвавшись с места, он знал только одно — уже через минуту он будет в ней. Глубоко, он заполнит ее до предела, чувствуя ее тесную жаркую плоть вокруг себя. И он услышит от нее свое имя. Наконец она произнес его громко и требовательно, чувствуя его всем своим телом. А он будет упиваться ее видом, видом своей маленькой Шерри, которая будет испытывать один оргазм за другим от его движений, от движений его тела внутри нее.
То, как она встретила его, ошеломило. Это было лучшим, что только мог желать мужчина от своей женщины. Если бы она встречала его так же каждый день, он бы не желал ничего кроме…
Обхватив ее голову своими ладонями, Аарон впился в ее губы. Наконец, это было осознанным и согласованным. Он хотел ее, она хотела его. И ничего кроме их желания.
И… Боги, ее губы были такими же сладкими и мягкими как и в тот раз. Нет, еще слаще, потому что он знал, кому они принадлежат.
Его поцелуй был требовательным, яростным, показывающим ей всю степень своего нетерпения, наказывающим ее за то, что она делает с ним. Что же она делает…
И она не отпрянула, она не сопротивлялась, напротив встретив его такой же страстью и желанием. Наверное, потому в следующий момент ее ноги оплели его талию, а руки — шею.
И как же его раздражала эта чертова одежда…
Его руки запутались в ее волосах, пока он целовал ее губы. Хотя это было мало похоже на обычный поцелуй… он терзал ее губы, он присваивал ее, имел ее. Его язык был глубоко в нежности ее рта, пока она тихо стонала, прижимаясь к нему.
Аарон знал, что уделит ее телу должное внимание. Но все это будет потом. Потом, когда он удовлетворит животное желание присвоить ее, забрать, познать, отметить, сделать окончательно своей.
— На кровать… Аарон… прошу. — Ее губы выдали этот слабый шепот, на который он отреагировал слишком ярко. Рычание вырвалось из его груди. Он сейчас был более зверем, чем человеком… но эту просьбу он не может не исполнить.
Он оказался на этом чертовом втором этаже мгновенно. Через секунду женщина лежала на его постели, изнывая от желания, наблюдая за ним, нависающим над ней.
— Убери эту одежду… ну же… — Прохныкала она, пока ее бедра нетерпеливо ерзали, нуждаясь в движении. В его движении в ней.
Скоро, сейчас — пообещал он про себя, срывая с себя кожаную куртку, рубашку. На большее его не хватило, потому он вновь грубо взял ее рот, обхватывая ее подбородок, вынуждая впустить его.
Она задыхалась, она беззвучно кричала. И это именно то чего он сейчас желал. Возможно, она простит ему его нетерпение и грубость, ведь причиной тому была — она. Только она. Лишь она.
Ее руки нетерпеливо метнулись к жестким джинсам. Она проводила по его бедрам ладонями, сжимая грубую ткань в пальцах, и терлась об него, доводя тем самым его до грани. Он готов был умереть в данный момент, понимая, что еще не чувствовал подобного. Отклонение от нормы…
Когда ее пальцы нашли маленький язычок молнии, Аарон вздрогнул. Она лишь мимолетно коснулась его там… но какой это имело эффект.
— Ну же… сейчас… прошу…
У него не было сил оторваться от ее сладкого рта даже для того чтобы избавиться от единственной преграды между их телами.
— Шерри… сними их. Давай, девочка. — Прорычал он в ее губы, оттягивая ее голову назад, заставляя шею выгнуться. — Расстегни. Я хочу быть в тебе.
Его слова она встретила довольным стоном, прежде чем ее рот вновь был грубо заткнут чужими губами.
Ее руки лихорадочно убирали ненужную ткань, освобождая его. Но эта грубая материя причиняла неудобства. И не только ей. Ткань не нужна была здесь. Только их тела. Ничего лишнего. Потому Аарон с проклятьем, как можно скорее избавился от последней детали своей одежды, откидывая ее в сторону. А после этого он накрыл девушку своим телом, собирая подол маленького соблазнительного сарафанчика выше. До груди, прикасаясь своим напряженным, до боли возбужденным естеством к ее мягкой влажной плоти. Она вскрикнула, подаваясь вперед. Боги, как она жаждала его в этот момент. Она была великолепна и несравненна в своем желании.
И сейчас, находясь меж ее бедер, предвкушая тот сладкий момент, когда заполнит ее тело собой, когда станет частью ее, единым целым, он чувствовал себя лучше, чем когда-либо. И все же… будь все проклято, но ему нужно было ее слово. Одно чертово слово, без которого не обойтись.
Хотя тут и без слов все было ясно.
— Шерри, скажи это. Скажи. — Шептал он, срываясь на рычание, пока покрывал ее лицо нетерпеливыми поцелуями, скользя по ее плоти своим возбуждением. — Мне нужно быть в тебе. Одно слово… произнеси его.
Нужно. Он нуждался в этом так же, как и в следующем вздохе. И он ждал, опьяненный и жаждущий, не понимая причину ее молчания.
А потом раздался этот щелкающий звук. Холод металла сомкнулся на его запястье, а он как последний идиот не понимал происходящего до последнего.
Пока не получил удар по самому болезненному месту, которое только можно представить у мужчины.
Она была чертовски сильна. И, кажется, он даже успел просмотреть всю свою жизнь, которая пронеслась в один миг перед глазами. Среди боли он почувствовал, как женщина выбивается из-под его тела. И в этот момент, наплевав на боль, он захотел остановить ее. Вернуть, наказать, взять…
Но ткань ее соблазнительного сарафанчика осталась в его руке. Женщина так ловко из него вывернулась, отбегая в сторону. И тогда он дернулся по направлению к ней, тут же остановленный резкой болью в запястье, которое что-то удерживало.
