— Порядок! Валентин, немедленно передай Саше — посадка нормальная. Пусть идет на выручку ледокол. Долго на такой волне не продержимся. Виктор, осмотреть все отсеки, нет ли где пробоины? — и Черевичный нервно закурил.
Саша связи с Тикси не терял до самой посадки и вынужденную уже подтвердил. В Тикси ответили: портовой ледокол «Леваневский» к выходу готов, но сейчас у них сильный шторм. Выйдут при первой возможности.
— Черти! Что же они думают, наша лодка — океанский лайнер! — хмыкнул Черевичный,
— Портовик, он же каботажный! Куда ему в шторм! А нас этот ветерок несет к западной кромке льда. Надо выбросить водяные якоря, чтобы уменьшить дрейф, — сказал я командиру.
— Согласен! Но в такую волну не откроешь люков, смоет мгновенно и зальет носовую кабину. Сколько до кромки льдов?
— Сто двадцать — сто тридцать километров. Парусность самолета большая, нас несет со скоростью около двадцати километров в час.
— Пока подождем часа два–три. Смотри, что делается! Волны бешено бросали самолет, его крылья с выпущенными концевыми поплавками попеременно уходили в воду, казалось, их вот–вот оторвет, и тогда машина сразу опрокинется.
— Виктор, что же с моторами? Почему упало давление?
— Надо осмотреть масляные фильтры, командир, — ответил Чечин.
— Моторы высоко, волны их почти не достают. Давай попробуем организовать их осмотр! — попросил Черевичный.
— Сейчас невозможно. Надо подождать, когда хоть немного утихнет ветер.
Тщательный осмотр показал, что пробоин нет. Чечин стал готовить концы для выхода к моторам. Решено было мне и второму бортмеханику Терентьеву, привязавшись, попытаться пробраться к моторам, и мы ждали затишья. От наглухо задраенных люков в кабинах было душно. Сильная качка вызывала аппетит, но согреть что–нибудь на плите было невозможно. Я стал искать пачку печенья, переданную мне перед посадкой Сашей Макаровым. Но нигде не смог ее обнаружить. Заметив мои поиски, бортрадист спросил:
— Ты что ищешь?
— Твою пачку «Марии».
— Ты же ее съел, когда пошли на посадку! Я еще удивился, подумав, ну и характерец! Помирать идем, а он печенье доедает!
Было ли такое действительно, до сих пор не вспомню. А если и было, то, очевидно, съел машинально.
Вскоре Виктор организовал холодный ужин. Настроение сразу поднялось. Машина так уверенно отыгрывалась на волнах, что мы перестали бояться за ее плавучесть и нам даже удалось выбросить водяные якоря. Благодаря им самолет развернуло носом к ветру, и консоли крыльев перестали нырять в воду. Гриша Кляпчин, утомленный качкой, спал на своем сиденье, отказавшись даже от еды. Иван, как всегда в свободные минуты, листал своего Омара Хайяма. Заглушая шум волн, из репродуктора лилась музыка: страстный женский голос обещал какому–то счастливчику радость. Саша был неутомим — рыскал по эфиру и каждые тридцать минут успокаивал Тикси, передавая им, что у нас все в порядке.
Сделали очередной промер ветра. Ветер стихал, скорость его упала до пятнадцати метров. Правда, качка не уменьшилась, но седые гребни стали ниже, и машину больше не заливало.
— Странно, почему ветер один, а волны двух систем и направлений? Можешь объяснить, штурман?
— Да потому, Саша, что основная волна раскачана штормовым ветром, дующим уже двое суток, а малая волна, которая идет к основной под углом сорок — пятьдесят градусов, — от шквалистого ветра, который начал дуть три–четыре часа назад. Этот шквал стихает, стихает и вызванная им волна, еще не успевшая набрать силы, а скоро останутся только волны, вызванные штормом, который тоже утих, и эти длинные и высокие валы без гребней, так называемая «мертвая зыбь» — не что иное, как следы недавно затихшего шторма или шторма, находящегося далеко от нашего района… — ответил я Макарову, который, не снимая наушников, через иллюминатор наблюдал за морем.
— Командир, стало тише. Приступаем к осмотру моторов? — спросил Валентин Терентьев Черевичного.
— Добро. Максимум внимания страховке. Все–таки болтает лихо.
Привязавшись длинными концами страховочного троса, через аварийный люк вылезли на скользкую палубу. Держась за скобы, Терентьев открыл люк в капоте правого мотора, вывернул масляный фильтр, передал его мне. Такая же операция была проделана и с левым мотором. Насквозь промокшие, ползком добрались до аварийного люка, и руки товарищей втащили нас в самолет. Осмотр фильтра подтвердил догадку Чечина. Промежутки между металлическими пластинами фильтров были полностью забиты черной асфальтоподобной массой так сильно, что ножи его цаже не проворачивались.
— Все ясно! Некачественное масло — от высокой температуры закоксовалось, — резюмировал Чечии.
— А выход? Не ждать же ледокола! — сказал Черевичный, размазывая в руках черную массу из фильтров.
— У нас в запасе бочка масла. Слить из моторов и бака старое — и залить свежее.
— Но оно тоже может закоксоваться!
— Эта бочка прихвачена как непзапас из Москвы. Моторы мы не перегревали. Все будет нормально. Вот только придется поавралить на заливке.
Промыв в бензине фильтры, стали сливать старое масло. Самолет по–прежнему вздымался и падал с вала на вал, но шквалистых гребней не было. Свежее масло подавали ведрами. Нужно было быть настоящими эквилибристами, чтобы проделать эту операцию. Из двадцати трех залитых ведер только три не удалось донести до цели. Наконец масло было заправлено. Все спустились вниз и люки задраили.
А теперь что? Как взлетать с этих вздымающихся зеленых холмов? Поперек волн? Так же опасно, как и при посадке. Вдоль? Мешают поплавки, может сбить боковым ударом волны. Все обсудив, решили после запуска моторов некоторое время глиссировать по воде, как моторная лодка, и посмотреть, как будет себя вести гидросамолет на волне при скорости сто километров.
— Запуск первому! — прозвучала команда Черевичного.
Мотор фыркнул черным дымом, и винт уверенно замолотил. Лодка ожила и, разрезая носом воду, пошла вперед.
— Запуск второму!
Теперь работали оба винта, на малом газу гидросамолет уверенно побежал вдоль волн.
— Саша, передай в Тикси: рулим по морю курсом на дельту реки Лена. Моторы работают после смены масла нормально, — в микрофон крикнул Иван, и тут же позвал меня: — Как ветер?
— Сорок градусов по отношению к мертвой зыби. Нам этим же ракурсом в левую скулу.
— Сейчас попробую довести скорость до взлетной. Посмотрим, как поведет себя машина.
— А поплавки?
— Как только наберу скорость отрыва, сразу их убираем, а в консолях им не страшны никакие волны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
