— подражая манере покойной властительницы, проговорил Ланкала, при этом с удовольствием отметив, что Плиниль уже стоит за дверным проёмом и меч светится в его руке.
Дверь распахнулась, и в просторный королевский кабинет влетел Сидинсис — глава службы разведки.
— Мы нашли его, ваше величество! — захлопнув за собой дверь, новый визитер сразу же подбежал к столу. — Все плохо!
— Речь про Миксиланда?
— Да!
— Он поднял восстание? — удивленно вскинул бровь сенатор.
— Нет! Хуже! — он вместе с большой группой дриад двигается в сторону «большого холма решений».
— Невозможно! — Ланкала вскочил и ударил кулаком по столу.
Все еще зажатый в его ладони бокал разлетелся, а на лакированную поверхность полилась кровь.
Взбешенный сенатор этого не замечал.
Невозможно! Дриады не стали бы говорить с этим уродом Миксиландом, а чтобы они согласились провести процедуру выборов… Этого просто не могло быть!
Стараясь очистить голову и успокоиться, Иналин Ланкала несколько раз глубоко вздохнул и, сколдовав лечение на покрасневшую от крови ладонь, медленно сел.
— На серьезные темы они говорят только с женщинами! И у них должны быть веские основания.
— Я все это знаю, сенатор! — от волнения Сидинсис забыл про секретность. — Я просто сообщаю факты. Миксиланд не один, в его группе не меньше ста эльфов, в том числе и женщины, они могли стать посредниками. А повод… у них есть…
Сенатор схватил бутылку Лиэльского и сделал несколько больших глотков.
Да, подмена королевы действительно повод… и, похоже, урод Миксиланд обо всем догадался и сумел убедить в этой версии дриад. Вот сука!
— Мы можем их перехватить! — к столу подошёл Плиниль.
— Что ты говоришь⁈ — Сидинсис аж подпрыгнул, глядя на первого помощника сенатора. — Ты не слышал что ли? Они идут с дриадами к «большому холму решений». Они неприкасаемые!
— В этом году погиб Эньсас многоликий, мы пытались убить другого многоликого, развязали междоусобицу, убили королеву. И только благодаря сенатору Ланкале наши войска сейчас не режут людей на западе, то есть мы нарушили почти все наши законы и традиции. — Плиниль развел руками и горько улыбнулся. — Хуже уже не будет. Тем более многие считают, что выбирать владыку эльфов с помощью дриад — устаревшая парадигма. Они всегда выбирают баб, и вот к чему это привело.
— Да ты что несешь! — глаза Сидинсиса недобро сверкнули, и он, сделав шаг назад, положил руку на рукоять меча. — Так было всегда! Это основа государства! Пирамиду выбора нельзя обмануть! Только так к власти может прийти истинный эльф.
— Конечно! — зло рассмеялся Плиниль. — Только не эльф, а эльфийка, а потом, как ей надоест играть в политику, она как всегда ляжет под какого-нибудь Миксиланда и…
— Тихо! — вдруг рявкнул сенатор и его спорящие соратники, вздрогнув, повернули головы. — Сели оба, мне надо подумать!
Его послушали беспрекословно, более того оба побелели, а Сидинсис и вовсе непроизвольно потрогал защитный амулет.
Причиной такой реакции стало то, что впервые с момента как Иналин Ланкала занял место королевы Линуланы, он снял маскировку и сейчас в кресле сидел одноглазый, изуродованный эльф с одним ухом.
И это Миксиланд отдал приказ сделать с ним такое.
Сенатор несколько секунд рассматривал себя в зеркале, а потом закрыл глаза.
Ладно… пусть это и невероятно, но факт — Миксиланд нашел выход. Да, дриадская пирамида вряд ли выберет следующим властителем Алангура этого мудака и убийцу, но она так же вряд ли выберет и убийцу королевы. То есть часы его правления, а скорее всего и жизни сочтены.
Выход?
Аж три штуки, сенатор невесело усмехнулся и снова приложился к бутылке.
Сбежать, убить Миксиланда и дриад, или доверить свою судьбу пирамиде.
Первое — сразу нет.
Второе — тоже. Да, в чем-то Плиниль прав, и последние события говорят не о совсем чёткой работе данного механизма выбора правителя. Но справедливости ради стоит сказать, что это первый сбой, и произошел он в год, когда очень многие вещи в их мире слишком странно сошлись. Раньше же все работало хорошо.
С момента убийства королевы Линуланы не было дня, когда сенатор не думал о том, а имел ли он на это право и правильно ли поступил. И каждый раз быстро приходил к одному и тому же ответу: безусловно, да.
Он сделал это не ради мести, не ради богатства и власти, а ради будущего своего народа.
Убийство же дриад, это уже совсем другое, а «пирамида выбора» и вовсе один системообразующих артефактов, вроде Гринтахорта.
Объективна ли она? Кто ж его знает. Но если не верить ей, то какие ещё остаются незыблемые ориентиры? Плиниль правильно сказал, в этом году они нарушили почти все традиции и законы, которые могли. И если нарушат и самый главный, что останется от них? От великих эльфов, от их культуры, которой они так гордятся?
Может такая система выбора реально устарела, но он точно не возьмет на себя ответственность все разрушить…
И это значит, что остаётся только вариант три.
Мда. Час назад он радовался практически полной победе, а сейчас весь его план по восстановлению былого величия разлетелся в пыль… Значит судьба! Или не судьба.
Сенатор снова усмехнулся и залпом допил остатки вина, разумеется, никакого послевкусия сейчас он не чувствовал.
— Сидинсис! Сколько им до холма?
— Часов пять! Плюс час на установку пирамиды… Думаю, часов через шесть начнут.
— Хорошо! Дриад, Миксиланда и его эльфов не трогать! Следить за ними, если урод отделится от Матери, убить его.
— Есть! — глаза разведчика засияли.
— Плиниль! Срочный сбор всех, кто в курсе, кто я. Буду оставлять завещание и последние распоряжения.
— Ваше величество, сенатор! Вы собираетесь участвовать в выборах? — брови первого помощника взлетели вверх. — Это же самоубийство!
— А что делать? В
