Снейп вошёл в класс вместе с гонгом, энергичной походкой преодолел расстояние до кафедры, развернулся и вперил в нас два бездонных тоннеля своих зрачков. Мигом установилась тишина. Казалось, в зельеварне похолодало ещё больше.
В такой же идеальной тишине профессор начал перекличку. Называл фамилию и ненадолго придавливал её владельца взглядом. Так продолжалось до буквы «П».
— О, да, — негромко произнёс Снейп вместо моего имени. И посмотрел на меня как на долгую, многолетнюю зубную боль. — Наша новая знаменитость.
Откуда-то со стороны рыжей галёрки захихикали. Не обращая на это внимания, я спокойно смотрел на преподавателя. Вряд ли моя знаменитость успела его так достать лишь за прошедшие три дня.
Снейп вздохнул, вернулся к журналу и продолжил перекличку.
— Вы здесь, — начал он вступительную речь, когда с алфавитом было покончено, — для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку.
Снейп говорил негромко, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Сохранялась абсолютная тишина. Никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами.
— Глупое размахивание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, — продолжил Снейп. О, а вот насчёт палочек мне нравится. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая чувства… Могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть.
Начиная с «вен», энтузиазм медленно покидал моё настроение. Определённо, «смерть в пробирке» была достойным завершением этого унылого ряда. Да что ж вы все одним миром мазаны? Обязательно нужно сломать, сокрушить, подчинить, задавить, убить и самоутвердиться. Где, ну где мне найти конструкторов? Зодчих? Подпольный кружок любителей созидания?
Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что Снейп опустил взгляд на меня.
— Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.
Он спустился с кафедры. Начинается…
— Поттер! — произнёс Снейп, останавливаясь передо мной. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?
Я невольно поморщился. «Спящий засранец, рецепт сто первый».
— Сладкий абсент со слабительным эффектом, профессор, — ответил я, вставая. Ладно бы ещё с «отваром полыни», но настойка — это на спирту, без вариантов. Корень асфоделя — слаще сахарного тростника, если кто не знает. И да, он слабит.
Снейп уставился на меня, как на средней паршивости экспонат, неожиданно найденный в ещё более скучном провинциальном музее. Рядом вытянула руку Грэйнджер.
— Ну, есть ещё зелье Живой смерти, — пожал плечами я. — Однако там семь компонент, и эти две непосредственно не смешиваются.
— Заначка и абсент, — вздохнул Снейп. Грэйнджер опустила руку. — Что ж, попробуем ещё раз. В чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?
Десница заучки затряслась ещё выше.
— Это названия одного и того же растения, синего аконита, — решил я на этот раз ответить максимально кратко и в то же время по сути. Но не тут-то было.
— Я спрашивал о разнице, мистер Поттер, — с показным огорчением покачал головой профессор.
Лёгкий шелест прошёл по классу. Грэйнджер неверяще уставилась на уважаемого преподавателя. Да, такую засаду тут мало кто ожидал. Уймитесь уже, здесь и сейчас показательно закапывают, а не опрашивают. Ну и раз уж от меня ничего не зависит…
— Печально. Что ж, возьмём что-нибудь совсем простое… Безоар, Поттер. Где вы будете его искать?
— Нигде.
Снейп изобразил вежливый интерес наведённого на меня артиллерийского орудия.
— Ни в желудке козы, ни в лавке Малпеппера, ни в большой банке у вас за спиной, — я говорил спокойно и уверенно. — Я возьму активированный уголь в аптеке. Абсорбирует лучше и на вкус приятнее.
— Безоар бывает не только нейтральным, Поттер, — вкрадчиво возразил Снейп.
— Кто же позволит мне потрошить единорогов, — пожал плечами я. — Разве что где-то рядом — колбасный цех из рогатой конины, о котором я не знаю?
Со всех сторон донеслись смешки. Справа — понимающие, слева — спровоцированные упоминанием колбасного цеха.
— Отработка, Поттер. Здесь, после ужина, — со спокойной безжалостностью резюмировал Снейп. Смешки как отрезало.
— Да, профессор.
И нужна ему эта лишняя головная боль? Ах да, рецепт отвара.
Снейп вернулся на кафедру.
— Тема сегодняшнего занятия — зелье исцеления от фурункулов, — сказал он, присаживаясь за стол. — Рецепт на доске. У вас полтора часа, чтобы его приготовить.
После чего углубился в заполнение классного журнала, намереваясь провести за этим занятием не менее недели.
В классе зашевелились. Задвигались стулья, загрохотали котелки, начали зажигаться горелки. Выстроилась очередь за водой.
— Невилл, — негромким голосом я начал посвящать Лонгботтома в наш план. — Мы работаем в паре. Я делаю развеску, ты — варишь.
— Но я…
— Главное условие для получения хорошего зелья — зельевар должен быть сосредоточен на варке. Поэтому, ты — сосредоточен на варке. Я даю тебе подготовленные ингредиенты, слежу за временем и рецептом. И беру на себя внешнее общение.
Лонгботтом тоскливо покосился на Снейпа.
— Если кто-то подошёл и буравит тебе макушку — он пришёл пообщаться со мной, — продолжал я негромко. — Если ты слышишь «Лонгботтом, вы, идиот…» — это кто-то здоровается со мной и обознался.
— Если у вас взорвётся варочная смесь, Поттер, — произнёс Снейп, не отрываясь от письма, — вы будете мыть котлы до конца месяца.
Особой агрессии, впрочем, не было, и я догадывался почему. Я цитировал летнюю статью из «Вестника зельевара», написанную кем-то, причастным к школьному образованию и подписавшимся эксцентричным псевдонимом «Принц-полукровка».
— У нас не взорвётся, — пробормотал я, сравнивая наши котлы. Котёл Невилла старее, но стенки сделаны качественнее и толще. Опять мне в Косом ширпотреб подсунули.
— Два литра воды, из тех бочек, — сказал я Невиллу, выбирая его посуду. — И ставь на огонь. Я за ингредиентами.
Отобрав нужные компоненты из общего шкафа, я достал и включил весы. Змеиные зубы, шесть скрупул. Кусочек пергамента на весы, кнопка «скрупулы», сброс на ноль. Отобрать несколько зубов получше. Бедные змеи. Сколько их пришлось извести ради одного сегодняшнего урока? Откуда их столько берут, на всю магическую Британию?
Зубы были необычными: слабо фонили магией. Не все. Последние я на всякий случай откладывал в сторону.
Рядом раздался дробный металлический перестук. Я обернулся. У Малфоя были дорогие позолоченные весы с интересным зачарованием: самовзвешиванием. Металлические гирьки самостоятельно летали между шкатулкой и чашей, подбирая нужный вес. Именно они и издавали этот звук. Будет интересно изучить это кружево.
Я обернулся в другую сторону. Грэйнджер что-то перемножала на пергаменте в столбик. Вообще-то, зельевары или приобретают несколько наборов гирек для ходовых единиц веса, или имеют готовые таблицы перевода. Я предложил Гермионе воспользоваться моими весами, но она лишь досадливо отмахнулась.
Теперь растереть зубы в мелкую пыль. Тяжёлая задача. Я присмотрелся к тому, как действует Малфой, и перенял его подход: ступка на столе, пестик вдавливается вертикально всем телом. Парень работал в одиночку и определённо имел практический опыт. Грэйнджер тоже работала в одиночку, но с опорой на учебник.
— Вот, — передал я Лонгботтому порошок, когда вода закипела. — Сыпать медленно с помешиванием по часовой стрелке.
Лонгботтом определённо знал этот рецепт и умел варить зелья лучше меня. Видимо, ему просто нужна спокойная обстановка для работы.
Снейп покончил с писаниной и начал дефилировать по классу, заглядывая в котлы. Сунув нос к нам, буркнул «огонь поменьше» и пошёл дальше. Почти похвала.
