– Сафронов, посмотри, что там с фрицами.
Проверка обязательна. Если один из немцев только ранен, может выстрелить в самый неподходящий момент. А раненый разведчик – обуза для группы. Илья, держа палец на спусковом крючке ППШ, подбежал к патрульным. Оба убиты. Илья больше по привычке забрал документы, снял с пуговицы кителя фонарик. Удобные у немцев фонари, с кожаным ремешком, на котором его можно подвесить на пуговицу, любой сучок. А ещё в фонаре встроенные светофильтры есть – красный и зелёный. Можно подавать сигналы или регулировать движение, скажем на автодороге.
Сзади вовсю орудовали разведчики, громыхала отбрасываемая галька. Заряд тротила надо заложить под рельс, присыпать галькой, чтобы машинист поезда не заметил, иначе затормозить успеет. Разведчики работали шустро. Пять минут, и ямка готова. Заложили тротил, вставили в отверстие на шашке детонатор нажимного действия. Стоит рельсу слегка прогнуться под весом паровоза, как следует взрыв.
– Уходим! – приказал лейтенант. «Первым» сапёр.
На этот раз уходили в другую сторону от железной дороги, потому что там Десна протекает. Если немцы начнут преследовать группу с собакой-ищейкой, потеряют след.
И с этой стороны насыпи имелось минное поле. Минута шла за минутой, поезд приближался, а разведчики всё ещё на минном поле. Ещё несколько минут, и паровоз осветит группу своим прожектором. Хотелось вскочить и убежать, да нельзя. Но вот сапёр поднялся, смахнул рукавом пот со лба:
– Всё, кончились мины.
И тут же приказ командира:
– Бегом, марш!
Побежали. А за спиной нарастает пыхтение паровоза, тяжёлый перестук колёс. Состав медленно идёт, тяжёлый, видимо, с техникой или боеприпасами. Илья замыкающим бежал. От насыпи группу уже метров двести отделяет. Если в эшелоне техника, то уже в безопасности, а если боеприпасы, то надо мчаться со всех ног – разлёт осколков большой. Всё же остановился и обернулся. За ним, не сговариваясь, вся группа. Под паровозом – яркая вспышка, через секунду хлопок взрыва долетел. Паровоз от взрыва подпрыгнул, из пробитого котла рванул пар, паровоз завалился набок, на него стали налетать вагоны. Состав оказался с боеприпасами. Один из вагонов взгромоздился на паровоз, на топку. Доски вагона загорелись, и через минуту здорово жахнуло, аж уши заложило. Разведчики попадали на землю, опасаясь осколков. Надо бы уходить, немцы вышлют по рельсам со станции Выгоничи аварийный поезд. А взрывы один за другим. Осколки с жужжанием проносятся над головами, падают рядом на излёте. В какой-то момент, когда взрывы прекратились, командир скомандовал:
– Бегом, марш!
Побежали и через полкилометра уткнулись в шоссейную дорогу. Пустынно, перебежали и цепочкой на восток. Скоро должна быть река. Бежавший первым, в дозоре, Скоробогатов в темноте уреза воды не заметил, упал в реку. Остальные вошли в воду осторожно. Разведчикам вымокнуть не впервой, страшно замочить рацию, тогда радиосвязи лишатся. На северо-восток шли по течению реки, глубоко не заходили, до середины сапог. Главная задача – сбить со следа возможных преследователей, если те с собакой будут. Пробежали с километр, река стала делать извилистые повороты едва ли не на сто восемьдесят градусов. Лейтенант дал команду выходить на берег. Выбрались, как по команде, сняли сапоги, вылили воду. Разведчики – народ предусмотрительный, опытный. Из «сидоров» сухие портянки достали, обмотали ноги, сапоги надели. Если остаться в сырых портянках, быстро ноги в кровь собьёшь, и тогда ты уже обуза для группы. Хромой разведчик – как птица с подбитым крылом. Через полчаса ходу по берегу увидели впереди громаду моста, остановились.
– Вот наша главная цель, – сказал лейтенант. – Ищите место для днёвки, будем наблюдать.
Пока разведчики место искали, чтобы и мост был виден, и группа незаметна, лейтенант набросал радиограмму, листок отдал радисту. Запищала рация. С одной стороны, рация – это хорошо, можно оперативно передать разведданные или сведения о подрыве железной дороги, чтобы командование знало: по этому направлению немцы помощь не перебросят. А с другой стороны, работа чужой рации в тылу немцами незамеченной не остаётся. И пусть текст не расшифруют сразу, место выхода рации засекут – в сорок третьем у ГФП уже было достаточно радиопеленгаторов. Чем короче радиопередача, тем труднее засечь. В ответ на сообщение лейтенанта пришёл ответ. Писарев прочитал, выругался, пояснил:
– Командование приказывает этот мост не трогать. Видимо, полагают, что пригодится самим. Приказали перебазироваться западнее Брянска, взорвать мост у Олсуфьево.
– Это далеко, командир?
– Километров шестьдесят-семьдесят по прямой.
Раздался дружный вздох разочарования. Если по прямой, по карте, то в реальности смело можно умножать на два. Где-то болото придётся обойти, в другом месте вокруг населённого пункта крюк дать, поскольку в селе полиция или немецкая воинская часть стоит. Так и набегают лишние километры. Да ещё и от посторонних взглядов укрываться надо, скрытно передвигаться. Ни противник видеть не должен, ни местные, потому что неизвестно, кто этот местный и не побежит ли докладывать в полицию, что видел на опушке людей в маскировочных костюмах.
Так что отдых отменялся ещё и по причине работы рации. Голому собраться – только подпоясаться. Уже через несколько минут вышли на маршрут. Выгоничи с севера обогнули, оставили слева Городец, к утру в небольшом лесу под селом Паниковец на днёвку устроились. Лейтенант первым караул нёс – всё равно ему по карте прикидывать наиболее удобный маршрут в плане скрытности.
Остальные похрустели сухарями с солёным салом и спать улеглись. Разведчики к нарушению биоритмов относились привычно. Сказано отдыхать – ложились и быстро засыпали. Никто не мучился бессонницей или отсутствием аппетита, потому как и сна, и еды не хватало, да и сама жизнь была под большим вопросом.
Лейтенант, изучив карту, решил не идти путём коротким. Если идти через Страшевичи – Песочню – Вышковичи, то только по ночам, ибо местность открытая, много сёл и деревень.
Второй вариант – перебраться через Десну и железную дорогу за рекой: там начинаются глухие леса и можно спокойно идти днём. Лишку получается километров двадцать, но безопаснее, а в итоге быстрее. От Брянска до Жуковки километров сорок, а мостов всего три, все под охраной, потому как Десна не ручей, река широкая: стоит разрушить мост, объезжать получится далеко.
Вечером группа вышла в путь. Шли по компасу, направление на северо-северо-восток. Очень удачно прошли между Титовкой и Меркушево. И почти час пришлось пережидать у шоссейной дороги Брянск – Рославль. Немцы явно перебрасывали подкрепление. Колонна растянулась на несколько километров. Грузовики, бронетранспортёры, несколько танков. Дивизия явно пехотная. Танки в ней были, но в значительно меньшем количестве, чем в танковой дивизии. Только осела пыль за последним грузовиком, разведчики перебежали шоссе. А слева уже видны синие лучи фар следующей автоколонны. Для того чтобы автоколонны не засекли самолёты, на фары ставились синие светофильтры. Немного западнее Нетьинки переправились через реку, используя подручные средства. Сами разделись догола, уложив форму, сапоги и оружие в узлы, свёрнутые из плащ-накидок. Да немного промахнулись. Другой берег оказался заболоченным. Осока острыми краями резала кожу на ногах, тучи комаров жалили нещадно. Начинало светать, но группа шла, ибо сидеть в болоте по шею в воде, подвергаясь атакам кровососущих гадов, было выше человеческих сил. Как только под ногами оказалась относительно сухая земля, оделись и обулись, сорвав с себя пиявок. Никто и не заметил, не ощутил, как эти твари присосались. Ещё час марша на север – и командир объявил привал. Поели, полежали и двинулись дальше. Слева шла в полукилометре железная дорога. Местами её было видно, временами заслоняли деревья, но был хорошо слышен стук колёс, шумное дыхание паровозов.
К вечеру, выбившись из сил, остановились на ночёвку неподалёку от села Ржаницы. Через него проходила железная дорога. Ночью движение поездов возросло, и спать пришлось под аккомпанемент почти непрерывного грохота «чугунки».
