И техника качественно изменилась. Модель решил ударить бронированным кулаком из двух рот 505-го батальона «тигров», 656-го полка САУ «Фердинанд», а также 177-го и 244-го батальонов самоходок StuG III, всего 542 боевые машины. На участке наступления плотность бронированных машин достигала 25 штук на километр по фронту. Операция «Цитадель» должна была начаться на рассвете 5 июля, войска сосредоточились на исходных позициях, выбрались из укрытий. Наше командование применило хитрость: нанесло упреждающий удар, пользуясь двукратным преимуществом в пушках и миномётах. Огневой налёт привёл к потерям в личном составе и технике. Атака ещё не началась, а некоторые подразделения потеряли до четверти штатной численности. С запозданием немцы начали атаку. К их удивлению, несмотря на подготовленную оборону русских, им удалось к исходу дня продвинуться на двенадцать километров в глубину. «Тигры» сыграли свою роль. Однако осторожный Модель совершил ошибку. Перестраховался: из шести механизированных дивизий в боях первого дня участвовала только одна, пять находились в резерве. Но и с имеющимися силами немцы дошли до Соборовки, заняв высоту 257. Модель стал просить фон Клюге дать ему помощь, обещая взять Курск. И командующий группой армий «Центр» передал Моделю 10-ю механизированную и 12-ю танковую дивизии.
Первоначальной задачей частей Красной армии было максимально измотать, обескровить противника, выбить у него бронетехнику. Такая оборонительная фаза в северном фасе шла с 5 по 11 июля.
Брянский фронт в боях не участвовал, всю тяжесть удара немцев принял на себя Центральный фронт. А когда немцы выдохлись, 12 июля перешли в наступление Брянский и Воронежский фронты, нанеся неожиданные удары во фланг наступающим немцам. Модель не ожидал, что по его левому флангу русские нанесут мощный удар. Все его силы брошены на наступление, разведка не предупреждала, что русские способны на наступление, полагали, сил Красной армии хватит только на оборону на новосильском направлении.
Если с 5 июля Илья только слушал сводки Совинформбюро, то с 12 июля их фронт пошёл в наступление. Сначала немцев обстреляла реактивная артиллерия, потом в атаку двинулись танки, за ними бежала пехота.
По ночам наши сапёры проделывали проходы на минных полях немцев, кроме того, от миномётного огня наших батарей многие мины сдетонировали. И танки наши во многих местах прорвались для немцев неожиданно и без потерь. В Красной армии к тому времени уже появились в штатах батальонов роты автоматчиков, каких у немцев не было до конца войны. В окопно-траншейных боях автомат имеет преимущество перед винтовкой в плотности огня, манёвренности. Даже прозвище получил – «траншейная метла». И первую линию траншей заняли быстро, как и вторую. А потом наступление на какое-то время застопорилось. Модель осознал грозящую угрозу, оперативно стал перебрасывать резервы, чтобы остановить русских.
Не дело разведчиков, тем более фронтового уровня, участвовать в боях. Этим пехота должна заниматься, но разведчики шли во втором эшелоне наступления. А задача была дана – из общего числа пленных отбирать тех, кто мог рассказать о резервах, планах командования. Офицеры уровня роты-батальона разведчиков не интересовали, они знали и исполняли последний приказ, причём масштаба мелкого. Пленных было много, Илье поручили передвигаться за нашими наступающими частями и отсеивать интересующих разведку. Ежели промедлить, пленных колоннами выводили во временные лагеря, принадлежавшие НКВД. И допросить пленного в лагере было проблемой: НКВД неохотно, с кучей начальственных разрешений впускал офицеров других служб в свои лагеря.
В помощь Илье дали переводчика из шестого отделения и нескольких бойцов из взвода охраны для конвоирования. Переводчик брал у пленного документы, зачитывал должность вслух. Илья оценивал – нужен ли, интересен ли пленный для разведотдела. За неполный день, с полудня и до сумерек, удалось отобрать всего двоих, зато каких! Офицера-порученца из штаба Моделя, который привёз приказ командующего армией командиру 12-й танковой дивизии. Порученец – должность невеликая, по званию всего обер-лейтенант, однако всё время в штабе, много слышит и знает. Если толково допросить, можно получить интересные сведения. Второй пленный – старший солдат, по-нашему ефрейтор, однако писарь при штабе 47-го корпуса. И не стоит недооценивать писаря: обслуга зачастую знает очень много.
Улов скромный, но на допросах эти пленные дали объёмную и интересную информацию. Красная армия продвигалась медленно, всё же немцы сосредоточили большие силы и сопротивление оказывали упорное. Илья видел это воочию. Сгоревшие и подбитые танки и самоходки, грузовики и бронетранспортёры, разбитые и раздавленные танками пушки и трупы. Много трупов, как наших солдат, так и германских. Илья такого количества трупов и битой техники не видел никогда, как и его сослуживцы. И горечь была от наших потерь, и гордость – такую силищу сломили, заставили отступить! В первый раз увидел неподвижный «Фердинанд», подошёл. Настоящая громадина! Стал обходить, искать пробоину. А нет её, вмятины от попадания снарядов советских пушек есть, но нет пробоины. Гусеница снарядом перебита была и повреждён передний каток. Плёвое дело, но не в бою! Экипаж САУ покинул, люки распахнуты. Илья не поленился, залез наверх, на рубку, заглянул. Ого! Толщина брони сантиметров двадцать, такую даже с ближней дистанции пушка основного нашего танка Т-34 не возьмёт, в сорок третьем они ещё были вооружены 76-мм орудиями. Зато «Фердинанд» бед успел понатворить. Пять «тридцатьчетвёрок» застыли в секторе его обстрела. Но и экипаж далеко не ушёл: через полсотни метров один за другим лежат, в коротких танковых чёрных курточках. Из пулемёта их положили и патронов не пожалели – мстили за подбитые танки.
Печальный опыт – двигатель прогресса. После Курской дуги, где немцы массово применили новую бронетехнику, пусть и сырую, не доведённую в спешке до кондиции, наши конструкторы в экстренном порядке стали усиливать вооружение и бронирование. На самом массовом танке Красной армии – Т-34 – появилась новая пушка 85-мм и новая башня. На войне всегда выигрывает тот, чья техника проще, дешевле и легче. Т-34 в этом равных себе не имел. Весил в два раза меньше «тигра». А это затраты легированной стали, трудозатраты на производстве, прожорливость моторов. И ещё немаловажное: «тигр» не мог проходить по многим мостам – не выдерживали. Вовсе не мелочь, ибо как перебросить такие танки с одного участка фронта на другой? «Тигра» даже не все грунты держали – увязал.
Кроме того, наши конструкторы на базе танков Т-34 и КВ создали мощные самоходки калибром 100 и 122 мм, даже 152 мм, и танк ИС, способный на равных бороться со всем «зверинцем» – «тиграми» и «пантерами».
Каждый день Красная армия перемалывала личный состав и броневую технику немцев. Но в какой-то момент и у наших заминка вышла, несмотря на превосходство. На исходе битвы сказались действия в других частях мира. На Сицилии высадились англичане, Роммель в Африке терпел поражение, и Гитлер не нашёл ничего лучше, как снять несколько боеспособных дивизий из второго эшелона войск Моделя и Манштейна и отправить их в Италию и Африку. Лишившись резервов, потеряв значительную часть личного состава, немецкое командование 9-й и 4-й армий и группы «Кемпф» думало уже только об обороне. Провал операции «Цитадель» был полным.
Илье удалось повоевать самому. Вместе с отделением разведчиков и частью имущества роты он перебазировался на новое место дислокации. Фронт перемещался вперёд, за ним шли все службы – разведка, связь, медики, интенданты. Немцы пакостили, как могли, стараясь задержать продвижение наших частей. Подрывали мосты, столбы линий связи, выводили из строя железную дорогу. К паровозу цепляли устройство, напоминающее огромный плуг, и тянули его по железнодорожной колее, разрывая шпалы. Получалось быстро и без затрат, а восстановить движение без полной замены рельсов и шпал нельзя.
Вдруг кто-то из разведчиков в кузове ударил кулаком по крыше кабины:
