Как только он укрепился в Вере в Промысел Божий, сверху спустился искристый луч, окутав Дмитрия радужным туманом. В следующее мгновение сияющее пространство вокруг него стало расширяться, и Дмитрий увидел необыкновенно красивый воздушный мост, соединивший линии горизонта. Он сверкал разными красками, поражая насыщенностью каждого цвета.
Это были две сомкнувшиеся радуги — одна из привычных цветов, только со множеством ранее не замечавшихся Дмитрием оттенков, и вторая, состоящая из всех оттенков Черного цвета. Это был Мост Равновесия! И Дмитрий ступил на него!
Великое слияние произошло. Он добился того, ради чего путешествовал в виртуальной реальности. Теперь его сознание и бессознательное были едины, как видимый ему мост. Два пути сошлись, чтобы уже не разделяться. Но у него было предчувствие того, что самое важное событие еще должно произойти.
Дмитрий стал осматриваться, чтобы лучше понять незнакомый ему мир. И сразу заметил, что у него появились новые ощущения, которые трудно описать словами, поскольку в земной жизни их не было.
Неожиданно перед ним возникло некое создание — сложный геометрический образ, который он не мог полностью воспринять, поскольку его органы чувств, даже включая новые, только что проявившиеся, не могли охватить разом это непривычное явление. Оно выражалось и в зрительных, и в осязательных ощущениях, и в звуке, и в чем- то еще, плохо осознаваемом Дмитрием.
Одно было несомненно: это существо явилось к нему из более высокого мира, поэтому он и не мог постичь его. И Оно заговорило!
Но ни одного слова из этой речи Дмитрий не понял: его слух и органы восприятия были не столь совершенны. «Воплощение Черного Солнца! — мелькнула мысль. — То, что называют центром белого света интеллекта, его трансцендентный исток!»
И вот перед ним проявился другой, доступный ему, образ. Дмитрий увидел благообразного старца в тоге, переливающейся всеми оттенками белого и черного цветов.
«Тебе трудно удерживать в сознании всю совокупность моих измерений, — молвил старец приятным голосом. — Поэтому я счел уместным предстать перед тобой в привычном для человека облике. Именно поэтому земляне, встречавшиеся со мной, описывали меня в антропоморфном образе, затрудняясь воспринимать общение в другой форме.»
И старец поведал Дмитрию о том, что беспокоило Сущности Высших Измерений Реальности.
Агрессивно настроенные эгрегоры и связанные с ними люди на Земле затеяли настоящую диверсию, с целью заменить мир, сотворенный Богом, на мир, в котором будут править они, переустроив его по своему разумению. А это приведет к тому, что мир окажется в пучине хаоса, объятый демоническими силами. Такие действия агрессивных темных эгрегоров следует воспринимать как одно из проявлений богоборческой сущности Антихриста. Он говорил то, о чем Дмитрий не раз слышал от отца.
«Есть два пути спасения, — сказал старец, выразительно глядя на Дмитрия. — Первый — это путь дивья, путь индивидуального спасения, который достигается глубоким самопознанием и самосовершенствованием. Это путь инициаций, позволяющий человеку соединиться с абсолютом».
Помолчав, чтобы Дмитрий лучше уяснил и запомнил его слова, старец продолжал:
«Второй путь — это служение всему человечеству, когда воин, совершенствуя себя и стремясь стать дивья, активно работает в мире на общее благо, ведя непримиримую борьбу с антибожественными принципами, мешая врагам реализовать их планы и пресекая всякие попытки подменить истину на зримую или завуалированную ложь».
«Какой смысл ты вкладываешь в определение «дивья»? — спросил Дмитрий.
«Дивья» — это человек, достигший реализации в себе и через себя «дарны», — состояния, в котором мощь Творца без помех порождает события в мире Яви. Такой человек направляется в своих действиях течением проявляемой через него высшей силы. А критерием пребывания дивья в состоянии дарна является не что иное, как отсутствие помех в момент превращения высшей скрытой мощи (онд) в проявленную силу (рогн)».
«Поэтому все «Стоящие у Престола» стремятся стать «дивья», — подумал Дмитрий.
«Ты прав, — подхватил его мысль старец. — Это состояние дает возможность разжечь в себе внутренний, или солнечный, огонь, который древние называли «хворено». И, пробудив его, тем самым стать обожествленным, слитым мыслями с Богом. И тогда каждый человек будет непосредственно напрямую чувствовать Бога, общаться с ним и, соответственно, отвечать за свои поступки и за их последствия только перед Богом. Это будет мир абсолютно свободных людей!»
«Только для таких людей и возможна истинная демократия, — вспомнились Дмитрию слова отца, как отзвуки божественного промысла. — А то, что происходит сейчас на планете, это иллюзия демократии, ее подмена. Людей стараются сделать рабами. Даже основные понятия, заложенные в Священном Писании, извращены! Было «соратник Божий», или «воин Божий», вместо этого стало «раб Божий», и практически во всех религиях.
Демократия не может быть в обществе рабов! Даже если люди не ощущают себя рабами, но являются ими по самой своей сути, это уже не демократическое общество. Рабы не могут свободно выбирать, ими будут манипулировать, ими будут управлять, и, таким образом, происходит подмена основных понятий. И это как раз то, к чему все больше приближается цивилизация на Земле».
Между тем старец продолжал:
«Ты должен здесь и сейчас сделать выбор, каким из двух путей пойдешь».
Перед мысленным взором Дмитрия прошла вся его жизнь. Как отец и дед посвящали его, еще мальчишку, в Спас на кургане, усыпанном цветущими маками; бои в Чечне, священная плита, возле которой погиб инструктор. Он увидел свою могилу и Глашу с сыном возле нее. И пришло озарение: мальчик, почти подросток, которого он видел возле своей оградки, это был Пол!.. Потом Дмитрий подумал об артефакте и о тех последствиях, которые ждут мир, если посланники «Великого Меча Атлантиды» уничтожат священную вещь. Не успел он подумать об этом, как издали, откуда- то из тьмы, мелькнула коварная усмешка Уве Мак'Грегора.
«Мне больше подходит второй путь, — сказал он. — Путь служения человечеству. Свой выбор я делаю совершенно осознанно, потому что это единственно правильное для меня решение».
«Я рад, — ответил старец. — Но поспеши. Ты больше не можешь находиться здесь, в противном случае у тебя кончится энергия и, следовательно, разрушится вся твоя структура. Ты должен немедленно вернуться обратно. Однако я хочу тебя предупредить. Очень скоро тебе придется столкнуться с серьезным противником. И, хотя ты теперь воплощенный и инициированный, не забывай: тебе не хватило энергии, чтобы довершить инициацию второго уровня, и вместе с ней получить могучую подпитку из мира абсолютного разума.
Тем не менее, несмотря на это, фактически в своей материальной реальности ты теперь маг. Правда, пока еще Спящий. И чтобы Проснуться, тебе обязательно нужно пройти по Второй Дороге Древних. К сожалению, твой враг также прошел обряд инициации — разумеется, своей, темной. И он тоже сможет реализовать в себе возможности мага, оперируя ими в том материальном мире, в котором вам с ним еще предстоит сразиться. Теперь он очень сильный и опасный противник.
Единственное, что могу посоветовать, — это погасить магическую энергию друг у друга, чтобы столкнуться на материальном уровне, как обычным воинам, а не воинам- магам. Но и в этом случае бой будет тяжелый. Хотя. Есть еще один способ победить в этом бою. Но даже я не имею права открыть тебе, в чем заключается суть этого способа. Только ты сам можешь найти и принять его. Только ты сам.»
«Я готов к продолжению Своего Пути», — лаконично и емко ответил Дмитрий.
В тот же миг вокруг него разлилось сияние, и на пределе слышимости словно лопнула струна. Все вокруг заколыхалось и пошло волнами, которые все быстрее понесли Дмитрия куда- то вниз. Извергнувшись водопадом, они окатили Дмитрия облаком брызг, искрящихся всеми цветами красочной радуги, и пропали без следа. И он снова стоял перед воротами Радужного Замка, где к нему с радостным криком бросился и повис у него на шее Пол. Потом все стало меркнуть, и словно сквозь серый туман до сознания Дмитрия стали доноситься, казалось, давно забытые голоса отца и других людей.
