жижей. «Регенерирует,» — сармат довольно хмыкнул. «А вот эти верёвки я бы взял для исследования. Был бы Хольгер жив…»
Он выкинул бесполезные мысли из головы и повернулся к ремонтникам. Они, сбившись в плотную группу за его спиной, подавленно молчали. Иджес смотрел на свои руки, потирал локоть и недовольно щурился.
— Ремонтная бригада! — гаркнул кто-то в наушниках Гедимина, и сармат от неожиданности вздрогнул. — Прекращайте работу! Все в карантинный модуль! Территорию космодрома не покидать!
— Карантин, — облегчённо вздохнул Иджес. — Надеюсь, у них там есть чем продезинфицироваться. Я весь в этой жиже и волокнах.
— Ты в скафандре, — напомнил ему Гедимин. Механик поморщился.
— Эти штуки втроём поднимают тебя. Может, им скафандр проковырять — на пару минут…
Гедимин не увидел связи, но промолчал.
Выделенный им модуль — металлический бокс, пустой внутри, с тесной шлюзовой камерой и герметичными люками — был подключён к кислородной станции. Воды там не было, как и матрасов, спать предстояло прямо на полу. Гедимин подумал, что пострадает от этого не он — скафандр выдержит, а вот бокс — навряд ли.
— Нет ничего для дезинфекции, — пожаловался Иджес, обыскав весь модуль. — Что у них на уме? Через пару дней нас вместе с модулем закатают в расплавленный металл?
— Мианийцы не позволят, — успокоил его один из ремонтников. — Кто к ним пойдёт чинить, если всех будут совать в металл?
В наушниках задребезжало.
— Джед, что нового? — спросил Кенен. — Все живы? Надолго вы там?
— Работы на два дня, — ответил Гедимин. — Но не знаю, сколько продлится карантин.
Кенен облегчённо вздохнул.
— Ни о чём не волнуйся, Джед. Вы все молодцы.
До обычного времени сна оставалось три часа, но заняться было решительно нечем, и Гедимин лёг, выбрав себе место в самом отдалённом углу модуля. Подумав немного о подъёмной силе «живых» тросов и о странной жидкости, заделывающей пробоины в кораблях, он переключился на недавний неудачный эксперимент. Судя по показаниям дозиметра, твэл был порван на части не внутренней реакцией, — это был типичнейший выброс из микропрокола, точнее, из полутора десятков проколов. Омикрон-излучение распалось на пучки, и часть пересеклась, и Гедимин, недовольно щурясь в потолок, думал, как этого можно было бы избежать. «Сделать излучение рассеянным… Видимо, надо „отравить“ топливо. Как в прошлый раз… Но чем? Уран? Там уже много урана…» — сармат перевернулся набок и в задумчивости провёл пальцем по стене — думать, ничего не держа в руках, ему было тяжело. «Ириенский ирренций? Ириен вот-вот прикроют, и проку от такой конструкции? Может, ипрон или кеззий? Надо попробовать…»
29 марта 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
Тёмные пятна на бортах мианийских кораблей заметно сузились, кое-где — распались на небольшие участки. Обшивка между ними посветлела и снова покрылась узорами. Гедимин, поднявшись к верхнему ожогу, несколько минут наблюдал за тёмной жижей, затянувшей «рану». Она отчётливо делилась на два слоя, и в нижнем уже проглядывали волокнистые структуры — такие же, как в неповреждённом участке обшивки под ней.
— Они регенерируют, — поделился Гедимин наблюдениями с Иджесом, дожидающимся его внизу, на почтительном расстоянии от корабля. — Удобно.
— Удобно, пока к тебе не приросло, — Иджес брезгливо поморщился. — Пойдём, там дезинфектор подогнали.
На северном краю огороженной площадки сарматов ждали четверо в экзоскелетах с символами биологической опасности. Рядом стоял вскрытый карантинный модуль, из его люка сочился зеленоватый газ, — химическая дезинфекция закончилась, теперь была очередь вакуума. Ещё двое экзоскелетчиков стояли рядом с тягачом, притащившим дезинфекционную камеру. Она была одна и, судя по внешним размерам, с трудом вмещала одного сармата.
— В шеренгу, — буркнул ремонтникам один из дезинфекторов, направляя на шлемы считыватель. — Гедимин Кларк? Достань то, что вынес с корабля, и брось на землю.
Сармат изумлённо мигнул.
— Быстрее, — поторопил его хмурый дезинфектор. — Брось и открой карман. Открой всё, что открывал на корабле. Всё? Теперь в камеру. Ноги и руки в крепления. Жди.
Массивный люк закрылся. Между ним и спиной сармата оставалась пара сантиметров, ещё немного — и крышка легла бы на скафандр. Со всех сторон в Гедимина ударил ослепительный белый свет, и он закрыл глаза, а когда открыл, вокруг клубился зеленоватый газ. Его продержали в камере долго — минут пять, не меньше, потом выгнали и заставили встать отдельно, поодаль от «грязных» сарматов. Следующим в камеру полез Иджес.
— Тройная дезинфекция, — облегчённо вздохнул он, через семь минут присоединившись к Гедимину. — Свет, газ и вакуум. Надеюсь, этого хватит.
— Через десять дней узнаем, — отозвался один из экзоскелетчиков. — Идите в модуль. Вас поставят вон там, привезут воду и пищу. Из модуля никто не выходит! Всем понятно?
09 апреля 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
Гедимин вышел за ограждение космодрома и, открыв респиратор, с наслаждением вдохнул условно-свежий воздух. От сидения в тесном модуле мышцы затекли, а мозг отключился, и теперь сармат не знал — пробежаться ему по мостовой или влезть на вертикальную стену, чтобы расправить смятое тело.
Мианийских кораблей на южном краю космодрома уже не было. Карантинные модули утащили на окончательную дезинфекцию. Скафандр Гедимина блестел от омывающих растворов, фиолетовые пятна с него наконец сошли, никаких волокон и шипов не отросло.
— Теперь — на базу, — выдохнул он, выходя на край тротуара.
— Гедимин, — окликнул его Иджес. — А поесть?
Сармат мигнул.
— Тебе ещё не надоело среди макак?
— Я к ним только что выбрался, — фыркнул Иджес. — До сих пор мы были среди непонятно чего из другой галактики.
— Идём, — пожал плечами Гедимин. — Мне не жалко.
Бар гудел изнутри, как трансформаторная подстанция, но, когда сарматы вошли, все разом замолчали. Дэвид молча выставил перед ними батарею из десяти кружек.
— За счёт заведения.
Гедимин удивлённо мигнул, но
