Она поглядела на Драко с открытым ртом.
— Это… как ты…?
Он улыбнулся. — Это сила Магида, я все утро тренировался. Тебе нравится?
— Я никогда не видела черной розы до этого. — Эрмиона наклонилась, чтобы рассмотреть ее.
— Похоже, я не могу вырастить цветок другого цвета. Он пожал плечами. — Думаю, потому что я не такой парень, который дарит цветы. У меня хорошо получаются Мухоловки, и я могу делать град, но цветы … видимо нет.
— Град?
— Ну, на небольшой территории. И он тоже был черный.
— Ты не думаешь, что опасно пользоваться силами Магида, если ты еще не научился как следует? — спросила Эрмиона, зная, что это звучит по-учительски, но не в силах смолчать.
— Может быть, с неба могли падать и наковальни. Но я не очень волнуюсь. Тебе не нравится цветок? — обеспокоено спросил он.
Эрмиона сорвала его и встала, аккуратно держа его пальцами. У цветка было много длинных острых шипов.
— Он мне нравится, — сказала она, глядя на Драко. — Он весь в шипах. Так же как и ты.
Он наклонился и поцеловал ее в уголок рта, и его серебряные волосы коснулись ее щеки, как крылья бабочки. Она вдохнула его запах — кофе, и лайм, и перец, и кленовый сироп, который он ел на завтрак.
Затем она отстранилась.
— Я не могу.
— Почему НЕТ? — голос Драко в эту секунду звучал не так, как у Малфоя умеющего себя контролировать, а как у раздраженного шестнадцатилетнего парня.
— Я не знаю, что происходит между мной и Гарри.
— Да ни черта, — сказал Драко, — Вот, что происходит между тобой и Гарри, разве я не прав?
— Да, — медленно произнесла она. — Ты прав. Но у нас ничего не может быть, пока он не разговаривает со мной, потому что… потому что…
— Потому что тебе нужно его благословение? — продолжил за нее Драко.
Она с удивление поняла, что это, должно быть, правда.
— Думаю, да.
— В этом случае, — сказал Драко, — мы будем встречаться, когда тебе исполнится тридцать.
— Дай мне немного времени, — умоляюще посмотрела она на него.
Он вскинул руки.
— Ладно. Время.
* * *
Эрмиона никогда не понимала, что тот простой факт, что она всегда была с Гарри, убедил всю школу, что они пара. Частые статьи в Ведьмовском Еженедельнике тоже не отставали. Теперь же, когда ходили слухи о ней и Драко, и что она и Гарри больше не друзья, девочки начали крутиться как бешеные.
Все вокруг Гарри.
Внезапно, девочки были на тренировках по Квиддичу, девочки за столом Гриффиндора, девочки ждали у классов. Казалось, что каждый раз, когда она видит Гарри, тот окружен девочками. Высокими, низкими, она даже видела Мрачную Миртл, пытающуюся привлечь внимание Гарри около туалета. Эрмионе начало казаться, что она единственная девочка, постоянно не разговаривающая с Гарри. Это оказалось просто ночным кошмаром для нее. Куда бы она ни шла, она везде видела Гарри — в конце концов, они были в одном колледже и большинство уроков у них были вместе, — но он не говорил с ней и даже не смотрел на нее, и всегда был окружен девочками.
Если бы не Драко, Эрмиона чувствовала бы себя ужасно жалкой. Он всегда, казалось, был рад ее видеть, и с ним было очень легко. Он представил ее своим друзьям из Слитерина, что было… интересно. Крабб был так шокирован, что оплевал ее крекером, а Гойл просто стоял и таращился с открытым ртом. Панси Паркинсон начинала реветь каждый раз, когда Эрмиона проходила мимо нее. И Эрмиона отказалась знакомиться с Миллисент Балстроуд, так как еще помнила ту заварушку во время второго года. Некоторые Слитеринцы были не такими уж плохими, но Эрмиона чувствовала себя не очень хорошо среди них.
— Когда они смотрят на меня, — рассказывала она Парвати (она бы предпочла поговорить с Роном, но так как тот всегда был с Гарри, это было невозможно). -Я чувствую, что они в мыслях затачивают ножи для меня.
— Ну, они не самые милые люди, это точно, — согласилась Парвати, которая пыталась удлинить свои ресницы перед зеркалом в их спальне. — Но не могут же они все быть ничего не стоящими, да?
— Кроме Драко, ты имеешь в виду? — Эрмиона лежала на кровати и смотрела на Парвати.
— Ну, так как ты встречаешься с ним.
— Мы не встречаемся, — запротестовала Эрмиона.
— Нет? — Парвати была так удивлена, что случайно удлинила ресницы на фут, и Эрмионе пришлось помочь ей вернуть им нормальный вид. Когда они закончили, Парвати повторила свой вопрос, и Эрмиона вздохнула.
— Нет, — сказала она, — мы просто друзья.
— Хочешь скажу кое-что, Эрмиона? — серьезно спросила Парвати. — Ты дружишь с Драко Малфоем… это даже страннее, чем, если бы ты встречалась с ним.
— Почему? — поинтересовалась Эрмиона.
— Ну, если бы с ним встречалась, это можно было бы списать на неконтролируемое физическое влечение. Я знаю, он мил. Это факт. Но если вы просто друзья…, -Парвати пожала плечами. — Значит, он действительно тебе нравится.
Эрмиона перевернулась и уставилась в потолок.
— Он мне нравится.
— Несмотря на то, что испорченный, эгоистичный, с жутким характером и отвратительным чувством юмора, любит издеваться над теми, кто слабее и…, -Парвати замолчала, увидев выражение лица Эрмионы. — Ну, он такой.
— Я знаю, — сказала Эрмиона. — Не так, как раньше… но он действительно хороший человек, Парвати.
Парвати повернулась и внимательно смотрела на Эрмиону. — Тогда, почему ты с ним не встречаешься?
— Потому что…
— Потому что он не Гарри. — Парвати выказала редкую интуицию. Эрмиона повернулась на кровати:
— Больше нет.
* * *
— Ну, давай, Рон, — сердито сказал Гарри. — Просто сделай так.
— Я НЕ БУДУ, — ответил Рон также сердито. Он парил на метле над полем для Квиддича, глядя на Гарри. Тот сидел перед ним на своем Всполохе со скрещенными на груди руками и был просто в ярости. Они тренировались уже почти час, перед тем как Гарри выдвинул очень странную просьбу. Оба мальчика были раздражены. Белая рубашка Гарри прилипла к его спине.
— Почему? — рявкнул Гарри. — Просто сбей меня с метлы. Ну давай же!
— Почему "нет"? — повторил за ним Рон. — Как насчет: потому что я не хочу провести остаток семестра, объясняя Дамблдору почему я хладнокровно убил тебя без всякой на то причины?
— Дамблдор сказал, что силы Магида проявятся, если я буду в опасности, — сказал Гарри. — Этого не случится, если я просто спрыгну с метлы. Надо, чтобы я испугался. И если ты не поможешь, то я просто пойду в Запретный лес, и Арагог меня съест.
— Гарри, — отчаянно проговорил Рон, — Дамблдор также сказал, что силы проявляются между шестнадцатью и восемнадцатью годами. Тебе только шестнадцать. Подожди немного!
