записываться добровольцами, то это не от хорошей жизни и это значит, что воинских частей не хватает, а ситуация в Кронштадте очень тяжелая. Не переломим ситуацию, нам уже и должности не понадобятся. Но странно, если начальники средней руки, вроде нас с товарищем комиссаром, станут увиливать, а простые делегаты съезда отправятся воевать.
– Мысль правилная, – рассек воздух кулаком с зажатой трубкой товарищ Сталин. – Обязателно нужно снять Аксенова с должности и уволить из ВЧК. Но я вас папрашу, товариш Дзержынский, сразу же пазваните мне.
– Согласен, нужно снять товаг’ища Аксенова с должности, – поддержал товарища Сталина Владимир Ильич. – Феликс Эдмундович, не сочтите за труд – как только снимете, то позвоните не только товарищу Сталину, но и мне.
– Обязательно сообщу, – хмуро отозвался Дзержинский. – Но я не говорил о снятии Аксенова с должности, а только об отстранении. Тем более, решение о его отстранении должно выноситься коллегиально.
– Я же говорил, что товаг’ищ Дзержинский так просто Аксенова ни вам, ни мне не отдаст, – хохотнул Владимир Ильич.
– Запретить Аксенову и Спешилову отправляться в Кронштадт?
– Нет, не стоит, – покачал головой Владимир Ильич. – Пусть товарищи орденоносцы едут на подавление восстания. Думаю, мы поручим товарищу Аксенову возглавить особый отряд, из числа самых проверенных коммунистов, а товарищ Спешилов поедет при нем комиссаром.
Мне бы обидеться, что ко мне, такому проверенному товарищу, приставляют комиссара, но не стал. Все-таки, и к Чапаеву комиссар был приставлен, и к самому Фрунзе, а мне уж и подавно не стоит вякать. Потому, я решил озаботится провиантом и вооружением. Оружие нам должны были привезти прямо к поезду, а с продовольствием обещали что-нибудь «изыскать». Ага, знаю я эти «изыскания». Не дожидаясь, пока нам кто-то выдаст пайки, мы совершили «налет» на продовольственные запасы столовой партсъезда, реквизировав самое нужное – хлебушек, из расчета по две буханки на человека (ладно, вру, по четыре), колбасу (палка на троих) и по две банки мясных консервов. Может, даже и лишка, но кто знает, сколько мы до Питера ехать станем? По идее, должны ехать ночь, но может топливо закончится, вода в котле вытечет. Нет, лучше с запасом. До Петрограда доедем, а там стребуем паек с товарища Зиновьева. Витюха еще предлагал забрать черную икру, но я не стал – пованивает, зато обнаружил четыре ящика с шоколадом. Заведующий столовой что-то проверещал – мол, шоколад для особых делегатов, вроде членов ЦК, но товарищ из Иркутска (кстати, кузнец), назначенный каптенармусом, продемонстрировал ему пролетарский кулак, и зав умолк.
Надеюсь, остающиеся делегаты уже поели, а нет, так пусть идут ужинать в городские столовые, или в рестораны, а нам нужнее. Я по восемнадцатому году помню, что значит везти толпу голодных мужиков подавлять восстание. Я же и до противника не доживу, съедят по дороге. Меня съедят, а комиссаром закусят. А Виктора жалко – вон, какой красавец в долгополой шинели с «разговорами», в буденовке, да еще и при шашке с маузером. Маузер, кстати, у него с серебряной пластинкой, за взятие Львова. Мне даже завидно стало. Может, потеребить кого-нить из военных, чтобы и мне что-то наградное выдали? Можно шашку, я бы ее на стенку повесил.
В восьми вагонах разместилось триста добровольцев из числа делегатов съезда, а еще пулеметная рота, в составе тридцати человек, при шести «Максимах». Кажется, рота полного состава должна иметь не то восемьдесят, не то девяносто бойцов, и пулеметов не меньше двенадцати, но где же их взять-то? В этом двадцать первом году гражданская война еще не закончилась.
Зато ящиками с боеприпасами к пулеметам забито аж два купе, но кто же их, такие тяжеленные, таскать-то станет? Видимо, придется по примеру революционных матросов обматывать себя пулеметными лентами – и красиво, и польза. Оружие и впрямь подвезли – «мосинка» с примкнутым штыком, по два десятка патронов и по две гранаты. Винтовки бы пристрелять, но ни времени уже не было, ни смысла. Вряд ли нам придется вести перестрелку, а стрелять мои «добровольцы» уже не научатся. Скорее всего, произойдет артобстрел фортов, а потом штурм. Конечно, предварительно постреляем, но при атаке и от хорошего-то стрелка толку мало, а уж тем более по противнику, укрывавшемуся за стенами. Как-нибудь добежим, а там придется в штыки.
При воспоминании о штыковой атаке меня передернуло. Сам пережил в этом теле две рукопашные (ту, что случилась с Володькой не помню), хорошего мало. А в Кронштадте матросы, в основной своей массе, вкусившие все «прелести» гражданской войны. Сколько моих добровольцев переживет рукопашную, если половину составляют гражданские люди?
Хотя, не стану раньше времени хулить своих сотоварищей. Гражданская война штука такая, что все может быть. Возможно, именно наша «часть» и переломит ход сражения.
Если вдуматься в приказ товарища Ленина, то наш «особый» отряд должен выполнять функцию заградительного отряда. Кстати, ничего против заградотрядов не имею, а рассказы о том, что они только тем и занимались, что стреляли в спины убегавшим с поля боя, не более, чем миф. Нет, бывало, что и стреляли, если понадобится. Петр Великий, кстати, перед Полтавской битвой приказал, чтобы в беглецов стреляли безо всякой пощады, включая и его самого. Вот, только сможет ли? Географию Финского залива я представлял себе в общих чертах, но помнил, что крепость Кронштадт располагается на острове Котлин и штурм, стало быть, пойдет от Петрограда и Сестрорецка, а также от Ораниенбаума и Петергофа. Фронт получается немаленький, и от моих трехсот бойцов в качестве «заградотряда» толку мало. Тут дивизию надо ставить.
Первым делом мы с комиссаром превратили наш «особый» отряд в боевую единицу, разделив его на роты и на взводы, назначив командиров из числа людей, имевших боевой опыт. Они же должны познакомить личный состав с оружием и прибрать куда подальше все гранаты, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не начал изучать их самостоятельно. Доедем до места, пожертвуем парой-тройкой, чтобы поняли, как пользоваться, а пока не стоит.
Пока народ знакомился, мы со Спешиловым уселись в нашем «штабном» вагоне, чтобы изучить кое-какие документы. Прежде всего – «Постановление собрания представителей команд с кораблей и крепости Кронштадт». И что они там постановили?
Отменить органы центральной власти - Всероссийский съезд советов, Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК), Президиум ВЦИК; Совет Народных Комиссаров (СНК) и Народные Комиссариаты. Признать на территории России высшими органами власти органы местных
