тетрадь. — У тебя всё?
Не склонен со мной разговаривать командир эскадрильи. Взъелись они на меня вместе с Араратовичем по полной.
— Да. Я пойду.
— Стой! — резко сказал Буянов, вышел в коридор и закрыл за собой дверь. — Пошли на улицу и поговорим.
Дойдя до скамейки, Гаврилыч, как и тогда в Осмоне принялся на меня наседать за мои связи с особистами.
— Командир от тебя не отстанет. Ты поступай, как знаешь, но твои разговоры за нашими спинами до добра не доведут, — сказал комэска, закурив сигарету.
— Иван Гаврилович, вы уже второй раз мне на это намекаете. Теперь ещё и Бажанян себя странно повёл, от полётов отстранил. Если вам нечего скрывать от особистов, почему вы так реагируете на мои беседы.
— Ты что? Думаешь, мы с Араратовичем нечисты на руку? — забрезжил слюной комэска.
— Ну, такое ощущение складывается. И если я это вижу, представьте, как отреагируют на это представители особого отдела. Мне им даже ничего говорить не нужно будет, — подмигнул я комэске.
— А ты собрался, значит? — с иронией спросил Буянов.
— Нет, и никогда этого бы не стал делать, — сказал я и пошёл в модуль. — Где вы у меня и Гаврюка завтра будете зачёты принимать? — задал я вопрос.
— Доведу дополнительно. И спрашивать буду строго. Командир так вовсе хочет на повтор тебя отправить.
К счастью для меня, в теории я силён не меньше, чем в практике. Завалить можно любого человека, но со мной будет труднее.
Перед утренней постановкой мы обсудили с Валерой, как будем сегодня закрывать этот вопрос с отстранением от полётов. Гаврюк не сильно был настроен сдавать, поскольку посчитал оскорблением для себя такой способ наказания.
— Меня отстранить? Когда такое было?! — возмущался Валера, когда мы выходили из столовой.
Делал он это максимально громко, чтобы быть услышанным. Скромность в последнее время совершенно исчезла из характера моего командира звена.
— Вообще-то, уже было, Валер, — сказал Гусько.
— Один раз не считается, — замотал головой Гаврюк.
— Ты ведь знаешь, что тебя бы всё равно отстранили, — шепнул я Валере.
— Но ведь этого же не было до момента, пока мне не пришлось побыть немного авианаводчиком при заводе тебя на посадку в тумане, — ответил он, отряхивая штанину от грязи.
Мимо нас прошёл Гнётов, который проследовал в направлении стоянки МиГ-29. Там по-прежнему было минимальное количество охраны и максимальное количество инженерного состава. Напоминает подобие муравейника, когда все крутятся возле куска пищи.
— Опять пошёл! — воскликнул Валера, и Максимович услышав эту фразу, злостно посмотрел на него.
— Завидуешь? — спросил Гнётов.
— Расстраиваюсь, что тебе доверят такой аппарат для полётов, — цокнул языком Валера.
— Не расстраивайся. Скоро и тебе новый летательный аппарат дадут. Где-нибудь в Забайкалье или на Камчатке, — ухмыльнулся Гнётов и пошёл дальше.
Противно было слушать, но причины конфликта здесь мне понятны. Не могут два льва поделить прайд, которым и выступает новый самолёт.
— Ударить его хочу. Может, давай я с ним подерусь, а зачёты сдам после того, как на губе посижу, а? — спросил у меня Валера.
— Я тебе даже не старший брат. Что хочешь, то и делай, — покачал я головой.
Надоело мне его поведение! Как приехал с курсов, так всё у него просто.
— Да ладно, Серый! Не буду я с ним драться…
— Валер, ты своим поведением только развязываешь руки командованию, чтобы тебя осадить. Они ни сегодня, так завтра с лётной работы тебя заставят уйти, а тебе весело. Зачёт пошли сдавать, товарищ капитан! — сказал я, сделав акцент на крайней фразе.
Валерины глаза расширились от услышанного. Не каждый раз яйца учат курицу, если брать во внимание, что я его подчинённый.
— Вообще-то, командир твоего звена я и мне бы надо тебя заставлять, — сказал он, спеша за мной в штаб.
— Считай, сегодня я стажируюсь на твою должность.
После постановки, я и Валера подошли к Гавриловичу, чтобы доложить о готовности к сдаче зачётов.
Комэска посмотрел на нас с осторожностью, но вызов принял.
Местом «экзекуции» был выбран кабинет командира полка, в котором уже начал обживаться Араратович.
— Не рано ли начал? — шёпотом спросил у меня Валера, когда мы вошли в помещение, где ранее хозяином был Томин.
С тех пор хоть и прошло не очень много времени, но Бажанян сделал всё по своему вкусу. Много здесь было купленного в местных дуканах — магнитофон Шарп, накидка на диван, пара зажигалок и целый стакан ручек Паркер. Сразу видно, что Тигран Араратович перед отъездом из командировки решил постепенно закупаться.
— Так… точно так, товарищ генерал, — разговаривал Бажанян, крепко держа телефонную трубку, прижимая её к уху.
— Командир, при… — тихо сказал Буянов, но Араратович замахал кулаком.
Иван Гаврилович поняв, что разговор по телефону серьёзный тихо прошёл к дивану и сел на него.
— Товарищ генерал, ну никак… Не готовы ещё! — громко отвечал Араратович, но судя по расстроенному выражению лица, начальство на другом конце отговорки не устраивали. — Принято. До свидания.
На этой фразе Бажанян положил трубку и вытер пот со лба.
— Командир, освободился? — спросил Буянов.
— Да, Гаврилович, — выдохнул Араратович. — Что у вас?
— Командир, зачёты пришли сдавать Гаврюк и Родин, — сказал Буянов, отклоняясь назад на диване.
— Какие зачёты? — удивился Бажанян.
Совсем память отшибло у Араратовича после разговора с начальством. Забыл про нас напрочь.
— Вчера Родин сел в плохих условиях. На вечернем разборе вы его отстранили. А заодно и Гаврюка, — сказал Буянов, но Тигран Араратович продолжал с недоумением смотреть на комэску.
Вроде не слышал я, чтобы вчера Бажанян пьянствовал. Но, такое ощущение, что он выкинул из головы все события прошлого вечера.
— Оу! Мамой клянусь, вообще голова дырявая с этими… звонками, — нервно тыкал пальцем в телефон Араратович. — Родин стоит, а Гаврюк присаживается за стол.
Бажанян указал место, куда может сесть Валера, а сам достал из тумбочки несколько книг.
— С чего предлагаешь начать? — спросил Араратович.
Оценив количество томов, по которым мне предстоит отвечать на вопросы у командира, я не нашёл оптимального для себя варианта.
— Давайте с наставления по производству полётов, — предложил я.
— Пожалуйста, — ехидно улыбнулся Бажанян и достал из стопки небольшую серую книжку.
Десять минут мозгового натиска и командир сдался. Пробелов в знании этого документа он не нашёл. Гаврюк сидел спокойно, но на лице промелькнула довольная улыбка.
— Ладно, Родин. Это было слишком просто. Перейдём к опросу по штурманской подготовке, — потёр ладони Араратович и достал линейку НЛ-10. — Начинай считать.
Меня совсем за молодого курсанта держит командир? Такие задачки, как расчёты радиуса и времени разворота для меня как два плюс два. Где же испытание?
На лице Араратовича проскочила тень сомнения в правильности подобного экзамена для меня.
— Ну, ладно. Не самая сложная дисциплина, — сказал он и убрал в
