В пару окон уже били синеватые струи антитерма. Там что‑то лопалось и трещало. Оттуда сочился неправдоподобный здесь нежно–перламутровый пар. Пожарные взламывали дверь, лезли в окна.
— Там никого? — крикнул Полынов санитару, который, облокотясь о капот машины, с профессиональным бесстрастием наблюдал за пожаром.
— Видать, никого, дверь заперта, — санитар вынул пачку сигарет.
Полынов облегченно вздохнул, припоминая, что ему говорил Лесс. Да, его не может быть здесь, это точно, он где‑нибудь в лаборатории. Ужасный день!
— Поджог, — сказал санитар, закуривая.
— Поджог?
— А вы что, не видите?
Он ткнул в сторону. Слева, вероятно, в полукилометре расплывалось еще одно облако дыма.
— Бабуинов, говорят, трахнули, вот они и взвились, — пояснил санитар.
Ударили еще две струи антитерма. Пожарные, взломав, наконец, дверь, ринулись в черно–огненное месиво.
— Сумасшедшие, — только и мог проговорить Полынов.
— Им платят за это.
— Я о бабуинах.
— Какие же они сумасшедшие? Рассуждают они куда как здраво.
— Здраво?
— А то нет. Равенство — так уж равенство. И чтобы без никаких! Он почему угнетатель? Потому что умник, ловчила, сладко пел, да крепко на шею сел… Ага, вроде бы и нам есть работка!
Отбросив сигарету, санитар вразвалку двинулся к дому. Полынов опередил его, прежде чем до сознания дошел страшный смысл произнесенного.
Из крутящейся в проеме черно–багровой иглы выступили двое пожарных в закопченных скафандрах. Они несли что‑то большое, темное, жуткое. Полынов рванулся, опрокидывая заслон. Пожарные уже спускались со ступенек, вокруг них шипело перламутровое облако антитерма. Кто‑то схватил Полынова за плечо, в лицо вместе с жаром ударил запах гари. Но Полынов уже ничего не слышал, не чувствовал, потому что это большое, обугленное, жуткое — было Лессом.
— Садитесь, — Бизи внимательно посмотрел на Полынова. — Не мешает подкрепиться, а?
— Лишнее.
— У вас на виске сажа.
— Это имеет значение? — Полынов машинально потер висок.
— По–моему, никакого. Минуточку.
Бизи опустил плотную штору.
— Кустарное, но довольно надежное средство защиты от лазерного подслушивания, — пояснил он. — Эти скряги из бюджетного управления до сих пор считают, что мы можем обойтись без “звукового шатра”.
— Вот даже как?
— А о чем я вчера говорил? Разговор предстоит долгий, может, все‑таки выпьете?
— Содовой, если можно.
Бизи склонился над баром. Кабинет тонул в полумраке. Обстановка в кабинете, он сам в этом кабинете, звяканье бутылок вдруг показались Полынову столь нереальными, что он вздрогнул. В ушах еще стоял рев огня.
Зашипел сифон. Полынов взял узкий стакан и едва не расплескал воду: точно такой же стакан был тогда, там, в доме человека, которого уже нет в живых.
— Себе я позволю глоток чего‑нибудь покрепче, — донесся голос Бизи. — Хороший амортизатор, зря пренебрегаете. Думаете, вы один потрясены? Ошибаетесь. Смерть Лесса и для меня удар. Вам известно, что сейчас, здесь должен был сидеть он?
— Все‑таки он работал на вас? — вырвалось у Полынова.
— В том‑то и беда, что нет. Я оказался кретином! Не стыжусь в этом сознаться. Вам не терпится узнать, отчего погиб Лесс? Или лучше по порядку?
— Лучше по порядку.
— Правильно, — Бизи кивнул. — Напомню. С недавних пор у нас возникли и стали развиваться некие настроения…
Голос Бизи шел, как из тумана. Хотелось откинуться в кресле, закрыть глаза, побыть наедине с собой. Но этого нельзя было делать. Тем более нельзя было допустить, чтобы в мысли врывался ревущий треск пожара, то черное тело, которое проплыло тогда на руках и скрылось в кузове санитарной машины.
— Вообще говоря, всякие необычные настроения и причуды не такая уж редкость, — размеренно продолжал Бизи. — Уже лет сорок, к примеру, существует общество любителей дымного пороха. Порой эти чудаки арендуют музейную пушку и с разрешения полиции тешат себя выстрелами где‑нибудь за городом. Личное дело, никого не касается. Год назад явился очередной пророк “конца света” и на его проповеди стекались тысячи идиотов. Все это нормально. Поэтому мы сначала не беспокоились, тем более что недоверие, даже враждебность к науке отнюдь не новость. Обычный комплекс неполноценности, я так считаю. Когда настроения усилились, паши теоретики объяснили и это. Вас интересует — как?
— Только, пожалуйста, покороче.
— Могу в двух словах. Религия изжила себя, но массовое мышление осталось религиозным. Вакуум заполнила наука. Она стала объектом веры, поклонения, от нее ждали благ, чудес, спасения. Однако устои веры уже подмыты самой наукой, и людям не хватает былого долготерпения. Наука явила не те чудеса, которых ждали, она не упростила, а усложнила жизнь. Тогда слепое обожание сменилось столь же слепой ненавистью.
— Дальше?
— Насторожила нас интенсивность вспышки. То, что антинаучные настроения быстро охватили все слои общества. Даже самих ученых, не странно ли?
Полынов покачал головой.
— Обычная путаница понятий, — сказал он. — Если человек работает в лаборатории, значит, он ученый, а раз ученый, то, стало быть, мыслитель. На деле не так! Для многих так называемых “научных работников” вне профессии характерно обыденное, порой дремучее мышление. Продолжайте.
— Слова, сборища, надписи нас мало беспокоили. Излишек общественной энергии всегда должен на что‑то расходоваться, и пока он тратится на сотрясение воздуха, все идет как надо, — решительным взмахом руки Бизи подчеркнул свою мысль.
Погоны! Полынов понял, чего не хватало Бизи, что делало его облик незавершенным. Он казался затянутым в мундир, хотя сидел на краешке стола, совсем по–штатски обхватив руками ногу.
— Затем мы получили одну очень важную информацию, — проговорил Бизи. Он внимательно посмотрел на Полынова. — Вы знакомы с механикой валютно–биржевых операций?
— Больше по романам Джека Лондона и Гротмана.
— По романам?
Пожалуй, впервые Бизи удивился. У него был вид человека, которому заявили, что представление о выпивке можно составить по антиалкогольным брошюрам.
— Да–а, — протянул он, меняя позу. — Тогда вы, пожалуй, не поймете.
— Попробуйте, может, и пойму.
— Нашу страну в некотором смысле стоит рассматривать как единый торгово–промышленный концерн, который, естественно, остро конкурирует с другими иностранными и международными корпорациями. Недавно мы добились кое над кем перевеса. И вдруг узнаем, что какие‑то силы начали такую закулисную игру, как будто наш концерн накануне краха. Понимаете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
