Читаем без скачивания Уловка Прометея - Роберт Ладлэм

– Да? – резким тоном отозвалась она.

– Тетя Фелисия, это я, Ник. Вы меня помните?

Фелисия смотрела на него с явственным недоумением. Брайсон понял, что признаки старости, которые он замечал много лет назад, переросли теперь в нечто более глубокое и куда более серьезное. После долгой паузы – такой долгой, что Брайсон почувствовал себя неудобно, – на лице пожилой женщины проступила улыбка.

– Это ты! – выдохнула она.

– Вы вспомнили? Я жил с вами – вы заботились обо мне...

– Ты вернулся, – прошептала Фелисия. Кажется, она наконец-то начала понимать, что происходит. – О небо, я так скучала по тебе!

У Брайсона отлегло от сердца.

– Милый мой Джордж, – прощебетала Фелисия. – Милый, дорогой Джордж. Как давно все это было...

Эта реплика на мгновение сбила Брайсона с толку, но потом до него дошло, в чем дело. Нику исполнилось сейчас почти столько же лет, сколько было его отцу, когда тот погиб. И для смятенного разума тети Фелисии – разу ма человека, который, возможно, способен был в точности восстановить подробности полувековой давности, но при этом забывал собственное имя, – он был Джорджем Брайсоном. И действительно, сходство было велико. Ник и сам не раз замечал, что с возрастом становится все больше похож на отца.

А потом Фелисия снова отвернулась к телевизору, словно посетитель внезапно ей наскучил. Брайсон стоял, переминаясь с ноги на ногу, и никак не мог понять, что же ему делать дальше. Где-то через минуту Фелисия как будто осознала его присутствие и опять повернулась к нему.

– Ну, здравствуй, – нерешительно произнесла она. На лице ее проступило беспокойство, тут же сменившееся испугом. – Но ты... ты же умер! Я думала, что ты мертв!

Брайсон молча смотрел на женщину, не желая развеивать ее иллюзии. «Пусть верит в то, во что ей хочется верить. Возможно, тогда она что-нибудь скажет...»

– Ты умер во время той ужасной аварии, – сказала Фелисия. Ее лицо исказилось от напряжения. – Да-да, умер. Эта ужасная, ужасная авария. И ты, и Марта. Просто кошмар. И бедный маленький Ник остался сиротой. Я плакала, не переставая, целых три дня. Пит всегда был сильным – он помог мне пройти через это.

Ее глаза наполнились слезами, и капли покатились по щекам.

– Но сколько было всего, что он не мог сказать мне, не имел права сказать, – монотонно продолжала Фелисия. – Вина жгла его изнутри. Он много лет не говорил со мной о той ночи, о том, что он сделал.

Брайсона пробрал озноб.

– Знаешь, он так никогда и не рассказал об этом твоему маленькому Никки. О том, что с тобой произошло, обо всем этом ужасе.

Пожилая женщина покачала головой, вытирая глаза буженным манжетом своей белой блузки. Потом она отвернулась к телевизору.

Брайсон подошел к телевизору, выключил его и встал перед Фелисией. Хотя несчастная женщина явно почти ничего не помнила из последних событий – то ли из-за старости, то ли из-за болезни Альцгеймера, – похоже было, что в ее памяти сохранилось множество событий давних лет.

– Фелисия, – мягко произнес он, – я хочу поговорить с вами о Пите. О Пите Мунро, вашем муже.

Казалось, что взгляд Брайсона заставляет ее нервничать. Фелисия принялась внимательно разглядывать узор ковра.

– Знаешь, он всегда делал мне слинг[9] с виски, когда я болела, – сказала она. Казалось, что она погрузилась в воспоминания и несколько расслабилась. – Мед, лимонный сок и капелька бурбона, самая капелька. Нет, чуть побольше капельки. Простуду как рукой снимало.

– Фелисия, а он когда-нибудь упоминал о Директорате?

Женщина подняла на него пустой, ничего не выражающий взгляд.

– Если насморк не лечить, он может затянуться на неделю. А если лечить, пройдет через семь дней! – Она захихикала и погрозила Нику пальцем. – Питер всегда говорил, что насморк, который не лечат, может затянуться на неделю...

– Он говорил что-нибудь о моем отце?

– О, он был замечательным рассказчиком. Всегда рассказывал такие занятные истории.

С одним из пациентов, сидевшим в другом углу гостиной, случилась неприятность. Тут же откуда-то вынырнули две уборщицы с тряпками. Двое обитателей заведения болтали друг с другом по-русски. Одна из фраз прозвучала четко и громко.

– Я не знаю! – резко произнес один из собеседников с явственным московским выговором.

Фелисия Мунро тоже услышала эту фразу и тут же передразнила:

– «Я не знаю!» – и захихикала. – Опять всякая тарабарщина!

– Это не тарабарщина, тетя Фелисия, – поправил ее Брайсон.

– Нет, тарабарщина! – с вызовом заявила она. – Точно такая же бессмыслица, которую Пит нес во сне. «Я не знаю». Чистейшее безумие. Во сне он всегда говорил на этом смешном языке и просто терпеть не мог, когда я дразнила его этим.

– Он говорил во сне что-то похожее? – глухо спросил Брайсон, чувствуя, как отчаянно заколотилось его сердце.

– Ой, он ужасно беспокойно спал. – Казалось, будто к Фелисии на мгновение вернулась ясность рассудка. – И вечно разговаривал во сне.

Дядя Пит говорил по-русски во сне, когда человек не в силах себя контролировать. Неужели Гарри Данне был прав и Питер Мунро действительно являлся коллегой Геннадия Розовского, известного также под именем Теда Уоллера? Может ли это быть правдой? Можно ли найти этому другое объяснение? У Брайсона голова шла кругом.

А Фелисия тем временем продолжала:

– Особенно после твоей смерти, Джордж. Он так переживал! Вертелся во сне, плакал, кричал и вечно нес эту тарабарщину!

Район вашингтонского парка Рок-Крик, к северу от Бич-Драйв, прекрасно подходил для встречи с Гарри Данне, назначенной на следующий день, на раннее утро. Место встречи выбрал Брайсон. Данне предложил выбирать ему – не столько из уважения к его навыкам оперативника (в конце концов, стаж оперативной работы Данне вдвое превышал подобный стаж Брайсона), сколько из любезности, какую мог бы оказать хозяин дома почетному гостю.

Когда заместитель директора ЦРУ попросил устроить встречу где-нибудь за пределами собственной штаб-квартиры, Брайсон встревожился. Трудно было поверить, чтобы Данне, второе по значимости лицо в своей конторе, боялся прослушивания; уже основываясь на одном этом факте, можно было понять, что бывшие работодатели Брайсона действительно сумели запустить свои щупальца даже в высшие эшелоны ЦРУ. Какие бы сведения ни собрал Данне, уже одно то, что он настойчиво пожелал продолжить беседу где-нибудь на нейтральной территории, в безопасном месте, доказывало, что дела шли весьма и весьма неладно.

Ник прибыл на условленное место за час, в четыре часа утра. Небо было темным, а воздух – холодным и сырым. Машин на улицах было мало; лишь изредка проезжала какая-нибудь. Люди, работавшие в ночную смену, разъезжались по домам, а их сменщики спешили на рабочее место. Правительственные дела вершились круглосуточно.

Вокруг стояла странная, непривычная тишина. Бродя по густым зарослям, окружающим выбранную им полянку, Брайсон слышал хруст веток у себя под ногами, который обычно тонет в шуме дорожного движения. На Нике сейчас были туфли на каучуковой подошве: он всегда пользовался ими для работы в полевых условиях, поскольку они помогали скрадывать звук шагов.

Брайсон осмотрел местность, проверяя потенциально опасные точки. С поросшего деревьями холма открывался вид на небольшой луг. За ним лежала маленькая заасфальтированная стоянка, а рядом с ней располагался сооруженный из бетона бункероподобный туалет. Там они и договорились встретиться. Метеорологи предсказывали дождь. Предсказание не сбылось, но укрытие все равно лишним не будет. Помимо всего прочего, толстые бетонные стены обеспечат им защиту на тот случай, если где-нибудь поблизости окажется засада.

Но засады Брайсон не обнаружил. Он прочесал холм, осмотрел, не выходя из-под прикрытия деревьев, лужок, проверил, нет ли где свежих следов или подозрительным образом сломанных веток, а также следящих устройств, подставок для оружия или прочих подобных предметов, которые могли быть установлены на месте засады заранее. На втором круге Ник проверил все возможные пути подхода: в таких делах ничего не следовало оставлять на волю случая. После еще двух заходов – каждый раз он использовал разные господствующие над местностью точки наблюдения, расположенные с разных сторон, – Брайсон с удовлетворением отметил, что на данный момент засада отсутствует. Конечно, из этого еще не следовало, что она не появится в ближайшем будущем; но теперь он, по крайней мере, сможет засечь даже самые незначительные из происходящих вокруг перемен, чего не смог бы сделать без предварительной подготовки.

Ровно в пять утра черный правительственный седан свернул с Бич-Драйв и въехал на заасфальтированную площадку. Это был «Линкольн Континенталь», ничем не примечательный, если не считать правительственных номеров. Устроившись в густом подлеске, Брайсон наблюдал за машиной при помощи маленького, но мощного бинокля. Он узнал водителя Данне, поджарого афроамериканца в темно-синей форменной одежде. Сам Данне находился на заднем сиденье и держал в руках какую-то папку. Похоже, других пассажиров в машине не было.