Здесь было нелегко найти европейскую одежду, к тому же Урсула не хотела надевать ничего яркого. Наконец среди множества цветастых нарядов отыскалось темно-синее, простого покроя платье, которое пришлось впору Урсуле. Анри купил ей также гребень, зеркало, ленты и шпильки. Шляпки не нашлось, и она накинула на голову шелковый шарф.
В Калькутте оказалась всего одна гостиница, построенная в европейском стиле, но она была забита английскими офицерами, не успевшими найти в городе постоянного жилья. Анри с трудом удалось снять маленькую комнатку, в которой из мебели была только кровать.
— Ничего, — сказал он, — мы с Аравиндой устроимся на полу, на циновках.
Все трое проспали почти до самого вечера, а потом Анри спустился вниз. По соседству было устроено офицерское кафе, и он решил узнать, какая публика там собирается и что подают на стол.
Несмотря на старую и грубую мебель, узкие окна, завешенные жалюзи, и отсутствие на стенах картин, в помещении было уютно, потому что здесь витал дух Европы. Во всяком случае, так показалось Анри де Лавалю, который был готов в одночасье променять все буйство красок чужой страны на возможность очутиться под скучным зимним небом Парижа.
За столиками сидели несколько мужчин в красных мундирах, на вид вполне приличных людей. Наверное, можно привести сюда Урсулу, а Аравинде он что-нибудь принесет прямо в комнату.
Анри собрался уходить, когда услышал полный изумления окрик:
— Анри! Это вы?!
Он повернулся и увидел… Майкла Гордона, того самого молодого офицера, с которым подружился, когда служил переводчиком в лагере англичан.
— Майкл!
Они сердечно пожали друг другу руки.
— Какими судьбами? Признаться, не чаял увидеть вас живым!
— Я долгое время пробыл в крепости. А вы откуда?
— Я проявил «большую сообразительность и храбрость» — по крайней мере, так было написано в представлении — в одном из важных сражений, получил повышение, и меня перевели в Калькутту! — со смехом сообщил Майкл и добавил: — Я приехал совсем недавно, еще не успел найти квартиру и живу в гостинице напротив.
— Я остановился там же.
— Значит, мы сможем встретиться и поговорить. Разопьем бутылку вина. Вы никуда не торопитесь?
— Майкл, — Анри не терпелось перейти к самому важному, — тогда, после пожара, вы видели Тулси?
— Вашу индианку? Да, видел. Она была жива и здорова, только сильно переживала за вас. Я посоветовал ей идти в Баласор.
В Баласор… Анри прикусил губу. А он отправился в Калькутту! Как же быть? Внезапно он почувствовал такую тоску, что впору было кричать. Казалось, у него на глазах рухнул мост, соединяющий берег любви и счастья с берегом неудачи и горя. Он понял, насколько велико его желание увидеть Тулси, ее лицо, глаза, улыбку, как страстно он мечтает обнять ее, слиться с ней всем своим существом!
Усилием воли Анри взял себя в руки и ответил на вопрос Майкла:
— Нет, не тороплюсь. Я как раз собирался поужинать здесь. Правда, я не один, со мной молодая дама. Кстати, она говорит по-английски. — И на всякий случай уточнил: — Знакомая, которая попала в беду. Мне пришлось взять ее с собой.
— Она хорошенькая? — оживился Майкл. — Приходите вместе, я буду рад!
— Хорошо, мы скоро будем.
Анри перешел через дорогу и поднялся в номер. Как и следовало ожидать, Аравинда наотрез отказался идти в кафе, и пришлось взять с него слово, что он закроется в комнате и никого не впустит без условного стука. Урсулу, в отличие от индийца, удалось уговорить, и, после того как она причесалась и привела себя в порядок, они отправились в кафе.
Майкл был очарован красотой молодой француженки; он галантно представился и поцеловал ей руку. Урсула улыбнулась, на ее щеках заиграли ямочки. Когда-то Анри сходил с ума от ее невинного кокетства и милых гримасок, но теперь они не производили на него никакого впечатления. Он думал только о Тулси.
Они вместе поужинали и выпили вина. Урсула немного оживилась и как будто пришла в себя. Майкл рассказывал о своей службе, о положении колонизаторов и местных жителей. Анри пришлось поведать о жизни в крепости и о том, как ему удалось бежать. Майкл сыпал шутками, не слишком удачными, с точки зрения Анри, но Урсула улыбалась. Наконец они решили, что пора расходиться, и договорились встретиться еще раз.
Улучив момент, Майкл шепнул Анри:
— Послушайте, эта ваша знакомая… она не замужем?
Анри внимательно посмотрел на англичанина. Майкл горько улыбнулся.
— Недавно получил письмо с родины. Моя Элизабет вышла замуж. Я не могу ее винить. Расстояние и время разлучают людей. — Он вздохнул. — Теперь мне очень одиноко.
— Лучше спросите у нее сами, — посоветовал Анри.
Он принес еду Аравинде и сообщил ему и Урсуле, что завтра в полдень они втроем отправятся к храму богини Кали. Анри надеялся встретиться с Викрамом — если, конечно, случилось чудо и тот остался жив.
К тому времени как Тулси в третий раз увидела богиню Кали, ее жизнь устроилась наилучшим образом. Кайлаш всячески опекала ее, и молодая женщина даже не выходила из дома. За покупками посылали слуг; Кайлаш почти никого не принимала, так что Тулси не боялась попасться на глаза кому не следует.
За Кири съездил специально нанятый человек и привез девушку в Калькутту. Радости подруг не было предела. Кири никогда не видела такой роскоши, какая царила в доме Кайлаш, и искренне восхищалась новым жилищем. Жизнь без забот и хлопот, без присутствия мужчин, в окружении любящих женщин — об этом бедная уличная танцовщица могла только мечтать!
Однако Тулси не чувствовала себя счастливой. Она ничего не знала об Анри и не могла начать поиски, поскольку была заперта в четырех стенах. Ей было больно находиться в доме, где все напоминало о Рамчанде. Мало того что она осталась жить вопреки обычаям и вере, так еще вошла в дом, в котором ей не было и не могло быть места. Сколько можно безнаказанно нарушать границы?! Недаром ее покровительницей стала грозная разрушительница Кали, ночная богиня, которую остерегается все живое!
В ту ночь за окном лил дождь. Он яростно шумел в листве, танцевал по камням, разбивал комья земли, и они превращались в вязкую грязь. Тулси не спалось, и она встала, чтобы выглянуть в окно.
Женщина увидела, как за мутной пеленой дождя мелькнула черная многорукая тень. Она звала девушку к себе, выманивала из дома. Тулси овладело странное чувство. Ей почудилось, что она, растворяясь в бесконечности, ждет открытия тайны мира. Тулси не испугалась и тихо прошептала: «Я иду к тебе! Жди!» Она протянула руки и раскрыла ладони.
