Вроде, Телепорт срабатывает, когда я пользуюсь явными зонами перехода: дверьми, улочкой между домами, люком.
Все равно мало данных. Можно предположить что угодно, но выбираться-то надо.
Я встал и прошелся по кабинету.
Дверь, естественно, приоткрыта. За ней – коридор. Но мне туда, пожалуй, пока рано. Попробую для разнообразия выбраться через окно. Старая деревянная рама была заклеена «на зиму» газетой, под которой – слой утеплителя. Я оторвал его, посыпалась белая краска. Створка поддалась с трудом, но все-таки поддалась, удалось ее распахнуть и впустить в кабинет свежий ветер.
Я высунулся по пояс, глянул вниз: кажется, там спокойно.
Не порвется ли веревка меня под весом рюкзака? Хотелось бы верить. Я навязал узлов, надел рюкзак, проверил, надежно ли она закреплена на батарее отопления, и начал спуск, придерживаясь обеими руками и упираясь в стену ногами. Ничего не происходило. Только нервничал слегка, старался вниз не смотреть. Но расстояние в пятнадцать метров по веревке одолеет даже школьник.
Наверное. Когда до земли осталось метра три, я прыгнул. Больно ударился, попытался перекатиться, забыв про рюкзак, треснулся локтем об асфальт, взвыл от боли, зажмурился…
И, открыв глаза, обнаружил себя в абсолютной темноте замкнутого пространства.
Хорошо, фонарик не пострадал при падении. Я сидел на холодном полу, надо мной достаточно низко нависал потолок, по которому шли трубы. Подвал, наверное. Пахло сыростью и, неожиданно, озоном. Где-то рядом притаилась «молния» или другая аномалия. Вдалеке капала вода. Дверей видно не было, и ПДА не показывал, куда именно меня занесло – наверное, бетонные перекрытия экранировали радиоволны.
Попал, так попал. Я поднялся, решив осмотреться повнимательней. На одной из труб мелом было написано:
«Налево не ходи. Там тупик. Закольцовка».
Почерк показался знакомым. Елки, да это же – мой почерк! Послание самому себе! Голова закружилась. Ладно, спасибо тебе, неизвестный «я», пойдем направо. Как во сне, машинально проверяя путь на наличие аномалий, я потопал в указанном направлении. Вскоре там обнаружилась лестница.
Хоть это-то – не «закольцовка»?
Я стоял в просторном зале, расположенном, судя по всему, довольно высоко. В окна било яркое полуденное солнце… Стоп. Не удержавшись на ногах, шлепнулся на пол. Полуденное?! А должно быть закатное! Что, не только пространство, но и время с ума сошло? Тогда понятно послание «будущего я». И все меньше надежды когда-нибудь отсюда, из ловушки, выбраться.
ПДА молчал. Вообще, будто умер.
Неимоверным усилием заставил себя подняться и осмотреть конференц-зал.
Ровные ряды пластиковых стульев с откидными столиками, очень американских, очень официальных, стол президиума, за ним – белый экран, рядом – грифельная доска, исписанная мелом.
«SEED Project».
Ну-ка, ну-ка. Не этим ли мелом «завтрашний я» оставлял послания? На полочке у доски как раз белого мелка не хватает.
Английский у меня не то, чтобы свободный, но вполне приличный. Только неизвестный докладчик предпочитал использовать не целые слова, а аббревиатуры. Я подошел к столу и зашуршал бумагами. Собственно, из сумбурных записей я вынес только несколько пунктов: «Проект Зерно» активно разрабатывался. Он как-то связан с пространством и, кажется, временем. По крайней мере, с переносом в пространстве точно. Доска пестрела цифрами, ничего мне не говорившими и географическими координатами… Жаль, ПДА накрылся, можно было бы проверить… Разработку вели англоязычные товарищи. Они искали Зерно, чтобы использовать, и попутно пытались моделировать его свойства.
Так-так-так.
Зерно – это, точно, легендарное Зерно Зоны ли, о котором говорил желдак!
А моделирование свойств, видимо, привело к бардаку с пространством и временем на базе.
На столе президиума – распечатки, карты. Я придвинул стул и приступил к изучению.
Через некоторое время голова стала чугунной, зато происходящее слегка прояснилось. Раньше база располагалась совершенно в другом месте, ближе к Ядру. После эксперимента, совпавшего, насколько я понял, с Изменением, она возникла здесь. С пространственно-временным бардаком научились бороться – вывели систему. Увы, в записках говорилось «всем нам сейчас известную». Ну да, ну да. Всем известную…
Параллельно велись опыты по созданию «идеального солдата».
А это, надо полагать, желдаки.
«Идеальный солдат», покорный и бесстрашный, нужен был натовцам для поиска того самого Зерна. Покорными-то желдаки получились, но как побочка – крыша у подопытных поехала. А вот что за Зерно и зачем оно, сказано нигде не было. Я для порядка пересмотрел все бумаги, но более ничего интересного не обнаружил. Даже записки от «будущего я».
На всякий случай, вдруг где-то в переходах базы бродит прошлый я, взял лист бумаги и набросал все заметки, чтобы сэкономить ему время. М-да. От такой заботы попахивает раздвоением личности, «эффектом бабочки» и прочими мифами и страшилками современности.
Записку я пришпилил к доске и смело отправился к двери. Раз уж американцы научились пользоваться этой аномалией, и я научусь.
На то, чтобы вернуться в исходную точку, у меня ушло часа три. Больше я в комнатах, камерах, коридорах и залах не задерживался – ничего интересного не было. Пару раз встретил предупреждения, оставленные мной же. Вернувшись в самую первую комнату – тюремную камеру с маленьким окошком – я похолодел. А ну как встречу себя же и аннигилирую? В систему, честно говоря, так и не вкурил.
Пискнул ПДА, подключился. Я проверил сообщения: получалось, только что скинул исходящее Пригоршне. Закольцовка.
А ну как мое вмешательство нарушит ход событий, что-нибудь закоротит, и останусь я один-одинешенек в параллельной вселенной с невымершими динозаврами или другой пакостью?
Мелок из конференц-зала все еще был при мне. Я выбрал гладкую стену, включил фонарик и на всякий случай перечислил действия с момента попадания в «телепорт».
«Все нормально?» – пришло сообщение от Пригоршни. И ничего, мир не рухнул, вихрь времен не стер меня, стены здания не рассыпались. От души отлегло. Я честно ответил, что все нормально, жив, здоров, но попал в неприятную аномалию и не знаю, как выбраться. Пригоршня поинтересовался, что за аномалия. После того, как я набил сообщение, ПДА молчал несколько минут, я продолжил упражнения в каллиграфии и настенной живописи.
Пришло сообщение от Энджи.
Кажется, я знаю, что это такое. Слышала от Вика. Решила, что байка. Тебя так просто не выпустит, есть всего несколько точек выхода. И несколько – входа. Если уже внутри, главное – оказаться вне стен. Где-нибудь на крыше. Оттуда – не в помещение, а на улицу. А то будешь мотаться. Кажется, только два здания связаны «телепортом».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
