— Я увидел свет из дома — сквозь туман на острове, — сказал он. — Но… это действительно ты? Ты жива?
— Не думаю, что сумею доказать тебе это. Зато ты сумел. Я беременна.
Он удивленно посмотрел на нее:
— Тебе перевязали трубы после рождения Саманты.
— Саманта? — прошептала она. — Мы потеряли Саманту. Она… У меня случился выкидыш на пятом месяце. Я чуть не умерла. Она не выжила. Через месяц ты сделал вазэктомию.
Сэм долго раздумывал, ничего не произнося. Так похоже на Сэма. Она наблюдала за его лицом, видела, как он размышляет над вариантами. Так же он проектировал дома. Аккуратно, методично, подбирал кусочек к кусочку, представляя, как они будут смотреться вместе, представляя возможные шаги и их последствия. Сара ждала. Как всегда.
— Значит, ты беременна, а я сделал вазэктомию. Есть знакомые, которые знают об этом?
Сара кивнула:
— Доктор Грубер осмотрел меня сегодня, потому что я решила, что умираю: рак яичника, рак матки, что-нибудь в этом роде. Он обнаружил, что я беременна, и, когда я сказала ему, что отцом можешь быть только ты, он мне не поверил.
— Черт с ним. Как ты?
— Ужасно тошнит, и я похудела.
— Я заметал. Пусть дети… пусть мальчики помогают. — Положив руку ей на живот, он прижался лицом к ее волосам. — Мы по-прежнему мы, Сара. Ты и я. Но другие. С чуть разным прошлым и очень разным будущим. Ты покинула мой мир, и нам не хватает тебя.
— Знаю. Я не могу спать по ночам.
— Но… как ты… я позаботился о том, что с вами будет?
Она кивнула:
— Мы обеспечены. Вложения все так же растут, деньги, отложенные на колледж, в порядке. Процентов мы получаем достаточно. У нас все будет хорошо. Только, Сэм, я будто дышать не могу без тебя.
— Как я могу помочь? Я пытался добраться до тебя каждый вечер с той ночи. Сегодня мне впервые удалось. И я не знаю, почему это получилось — что мы сделали и как сделать так, чтобы это стало возможно снова. — Взяв ее руки в свои, он сказал: — Если б я мог, я бы привел детей сюда, нанял кого-нибудь доставлять еду и никогда не уходил бы.
— Знаю. Но можно ли привести детей? Могут ли они встретиться сами с собой?
— Сомневаюсь. Я не могу понять, как мы оба оказываемся здесь. Как все это работает.
— Мы должны были быть вместе, — сказала она. — Мы всегда должны были быть вместе и знали об этом.
— И все еще знаем. Может, это и есть то волшебство, что позволяет нам видеться. — Он прикрыл глаза. — А может, ты должна была родить Саманту и сейчас получила второй шанс. А после ее рождения ты никогда не сможешь прийти сюда.
— Я бы этого не хотела, — возразила Сара.
Сэм обнял ее:
— Сара, знай: не важно, могу ли я коснуться тебя, можешь ли ты увидеть меня, я все равно с тобой. Каждую минуту каждого дня. Я не могу оставлять детей одних каждую ночь, но я буду приходить сюда ненадолго и зажигать фонарь. Когда стемнеет, посмотри, не горит ли свет. Если увидишь его и сможешь выйти, приходи.
Она уткнулась головой ему в грудь, он обнял ее. Наконец они легли на футон и занялись любовью.
Бледно-розовый рассвет разбудил их. Сэм лежал, глядя на нее, очерчивая пальцем едва заметный шрам на ее подбородке:
— Когда тебе было двенадцать, ты упала с велосипеда.
— До того, как мы встретились.
Она провела рукой по операционному шраму на его левом колене:
— Конец твоей хоккейной карьеры, тебе тогда было семнадцать.
— Так много одинакового, — сказал Сэм. — Я знаю тебя. Мое сердце, моя душа знают тебя, и ты не какая-то другая Сара. Ты — это ты. Только…
— Только в твоем мире я мертва, и поэтому я не могу по-настоящему быть твоей Сарой. А в моем мире умер ты, поэтому ты не можешь по-настоящему быть моим Сэмом. Я задавала себе тот же самый вопрос, что и ты. Изменяю ли я теперь с тобой? Правильно ли я делаю, приходя сюда?
Он дотронулся до обручального кольца на ее руке.
— Это кольцо дал тебе я, — ответил он. — Я клялся любить, уважать и оберегать тебя, пока нас не разлучит смерть. И ты здесь, живая. И я. Я собирался сдержать клятву тогда, собираюсь и сейчас. Как — это может иметь значение для твоих родных, или моих, или для наших друзей, но мне наплевать как. Мы нашли друг друга, мы вместе, как и должно было быть, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы видеться как можно чаще.
Когда рука об руку они вместе шагнули на мост, он снова исчез, и ее сердце заныло.
На в этот раз все было по-другому. В этот раз Сара знала, что Сэм существует. И если она одинока в своем мире, то в их крошечном мире Сэм по-прежнему жив.
Мать сказала:
— Ты беременна! Как ты могла?
Отец отвернулся, на лице его были написаны стыд и отвращение.
Подруги, знавшие о вазэктомии Сэма, спрашивали:
— А кто отец?
И начинали с подозрением смотреть на своих мужей.
Она сказала им правду, но ей никто не поверил. Когда она отказалась сделать аборт, родители перестали с ней разговаривать, а у друзей почему-то стали отключаться телефоны.
Сыновья поддержали ее, хотя и были слегка ошарашены поначалу.
Пять месяцев каждый вечер Сара смотрела, нет ли света в окне дома на дереве, и каждый вечер видела, что в доме темно.
Она фотографировала сыновей, просила их фотографировать ее и ее растущий живот и заполняла снимками альбомы. Она не скрывала, что хранит альбомы в доме на дереве.
— Чтобы они были поближе к отцу, — сказала она мальчикам. Она хотела показать их Сэму, когда он снова появится.
Беременность протекала трудно, но не так, как та, что закончилась выкидышем. Саре удалось немного прибавить в весе.
Никогда ей не было так одиноко.
Зато она спала по ночам. В душе она знала, что Сэм с ней, она ходила к дереву, садилась рядом с урной и говорила с ним. Рассказывала о мальчиках. Она знала, что и он рассказывал ей о мальчиках и о Саманте, которая в его мире была жива.
Иногда Майк и Джим шли с ней и сидели рядом, пока она говорила. Иногда кто-то из них ходил к дереву один.
— Он всегда с нами, — повторяла Сара. — И всегда будет любить нас.
Тянулись длинные дни и одинокие ночи. Он был там, на островке. С ней. Она не сомневалась в нем и не теряла веры.
Вечером в пятницу она стояла у раковины и мыла посуду, когда увидела свет в доме на дереве. Укладывать мальчиков спать было рано. Тогда Сара сказала сыновьям:
— Я пойду к дому, хочу поговорить с отцом. Вы, если хотите, можете смотреть телевизор до полуночи, а потом — в кровать. — Она посмотрела им прямо в глаза. — Я рассчитываю на вас обоих.
Майк обнял ее:
— Мы не подведем тебя. И папу. Ты не одна.
Джим согласно кивнул.
Она обняла их:
