нового лица. Среднего роста и средней полноты черноволосая женщина в черных брюках и черной свободной куртке с капюшоном подошла к Игорю Мартынову и что-то начала ему говорить. Я стала пробираться к ним, внимательно наблюдая. В поведении женщины чувствовалась нервозность. Игорь Мартынов смотрел на женщину обеспокоенным взглядом и тоже заметно напрягся. Кажется, он что-то спросил, но женщина махнула рукой и начала уходить. Мартынов поспешил за ней. Я тоже прибавила шаг. Кто она? Что делает на кладбище? Какое отношение имеет эта женщина к отчиму Елизаветы? Все эти вопросы вихрем пронеслись у меня в голове.
Я увидела, как Игорь Анатольевич и незнакомка в черном сели в белую «Ауди». Вот машина стала выезжать из ворот кладбища. Я бросилась в свою машину и последовала за «Ауди».
Перед отелем «Богемия» машина, в которой находились Игорь Мартынов и брюнетка, остановилась. Я заранее оставила свою машину, не подъезжая к отелю, и часть дороги проделала пешком. Быстро поднявшись по ступенькам и раскрыв входные двери, я увидела, как Игорь Мартынов и женщина поднимаются по лестнице. Вот они уже скрылись из виду. Я бросилась к стойке ресепшен. Там находилась женщина лет тридцати пяти – сорока.
– Вы к кому? – спросила администратор.
– Ради бога, помогите! Сейчас сюда вошли мужчина и женщина, вы видели? – взволнованно проговорила я.
– Ну да, конечно, видела, – подтвердила администратор. – А что случилось? – тут же недоуменно спросила она. – Эта женщина поселилась в нашем отеле несколько дней назад, с ней находится ее дочь-инвалид.
– Понимаете, тот мужчина, который сейчас пошел с ней, – это мой муж! Умоляю, скажите, в какой номер они пошли? У меня тоже есть ребенок! – придав своему голосу отчаяние, воскликнула я.
– Ну… не знаю, – в сомнении покачала головой администратор. – Вообще-то у нас это не положено…
– Ну пожалуйста! У нас же семья разрушается! – с еще большим отчаянием почти выкрикнула я.
– Пожалуйста, потише, – поморщилась администратор.
Наконец она назвала номер, где остановилась женщина. Я помчалась к лестнице и почти одним махом взлетела на второй этаж. Отыскав нужный мне номер, я неслышно подошла и вплотную прижалась к двери.
– Наташ, а ты почему все еще в Тарасове? – спросил Игорь Анатольевич. – Вы ведь еще вчера должны были с Ольгой уехать в Москву.
– Не называй меня Наташей! – закричала женщина. – Я – Натэлла. Сколько раз тебе повторять? А не уехали мы потому, что я потеряла ключи! Свои гребаные ключи! В том числе и от камеры хранения, в которой все Ольгины документы, мои документы, часть наших денег! Пришлось сдавать билет!
– Но как это могло случиться? – спросил Мартынов.
– Не знаю, как я могла их потерять, – огрызнулась Мартынова. – Наверное, выпали из кармана, когда я…
– Когда ты «что»? Почему ты не договорила? Наташ, ты что-то скрываешь! – воскликнул Игорь Мартынов.
– Да ничего я не скрываю! А даже если и так, то тебе-то что? Ты – эгоистичный, напыщенный и самовлюбленный индюк! Ты, кроме себя любимого, никого и ничего не замечаешь! Тебе плевать на собственную дочь, которая, кстати, стала инвалидом по твоей вине!
Обвинения и оскорбления сыпались из бывшей супруги Мартынова как из рога изобилия.
– И какая же моя вина в болезни Ольги? – довольно спокойно спросил Игорь Анатольевич.
– А то ты не знаешь! Ты бросил нас с дочерью, ты ушел из семьи. Потому Оля и заболела.
– Кто тебе сказал такую глупость?
– Врачи! – выкрикнула женщина.
– Врачи не могли сказать такую чушь! А если и сказали, то они профаны. У миллионов детей их родители находятся в разводе, однако не все дети болеют такой редкой наследственной болезнью. Так что врачи, к которым ты обращалась и которые объяснили причину болезни нашим разводом, – просто неучи!
– Конечно, только один ты и профессионал! Оля пережила серьезнейший стресс, когда ты уехал в Севастополь, а затем сообщил, что разводишься со мной! Для того, чтобы жениться на этой своей стоматологине! – воскликнула Натэлла.
– Наташа, но ты ведь сама не захотела ехать со мной в Севастополь, – возразил Мартынов. – Ты хотела жить в Тарасове со своей мамой. А я, между прочим, человек военный. Куда прикажут, туда и поеду. Что же, по-твоему, я должен был жить один?
– А я, по-твоему, как должна была жить с больным ребенком? – взвинченным тоном спросила женщина.
– Я помогал вам. Ты что, забыла? – спросил Мартынов.
– И эти жалкие копейки ты называешь помощью? – с презрением в голосе спросила Натэлла.
– Так ведь ты не бедствовала. Я оставил вам прекрасную двухкомнатную квартиру, которую получил по службе. Ты устроилась в «Газпром». Ты умудрилась даже два раза выйти замуж.
– Только благодаря «Газпрому» я смогла отправить Олю на лечение в Израиль. И нечего попрекать меня замужествами. Я тоже достойна личного женского счастья, – парировала Натэлла.
– Ну, вот видишь. Все же устроилось.
– Что «устроилось»? Что? – снова перешла на крик Натэлла. – Эта болезнь неизлечима. С годами она только прогрессирует. Оля не смогла доучиться в Академии права. А сейчас она может только сидеть в инвалидной коляске. И это еще хорошо! А ты… ты бессердечный! Как ты можешь так относиться к собственной дочери? Я ухаживала за больным ребенком и работала. Из «Газпрома» пришлось уйти. Потому что на это место были сотни желающих. Меня просто вынудили уволиться по собственному желанию.
– Так это почти везде так. А потом, ну а что ты хотела? С твоим-то образованием! Вспомни, что ты окончила. Авиационный техникум. А потом вышла за меня замуж и три года не работала. Декретный отпуск закончился, но ты так и продолжала сидеть дома. И только спустя три года устроилась в парикмахерскую, но тут же оттуда сбежала. Из-за аллергии.
– Да, у меня началась аллергия, – вызывающим тоном произнесла бывшая жена Мартынова.
– Тоже на почве стресса? – насмешливо спросил Игорь.
– Я привезла Олю, чтобы отметить ее двадцатипятилетие. За праздничным столом должны были быть только я, ты и Оля. И больше никого. А ты притащил свою новую благоверную и ее дочку с мужем! Ты оскорбил наши с Олей чувства. Как ты мог так поступить с нами? Ведь это твоя родная дочь, твоя кровиночка!
– А вот этого говорить тебе не надо было. Я делал тест на ДНК. Ольга не моя дочь. И ты об этом прекрасно знаешь. Ты так упорно и настойчиво торопилась со свадьбой, хотя меня отправляли в Химки и я сказал, что поеду туда один, а когда вернусь – тогда и поженимся. Но нет, ты буквально наступала мне на горло и торопила со свадьбой. С кем ты нагуляла Ольгу? Отвечай!
– Не твое дело! Мразь!
