- Считайте за удачу, если вас просто бросят.
***
Следующие два дня Ракель старалась ни с кем не говорить. Она наблюдала за Тором и его сражением, ощущая одновременно несколько борющихся в ней эмоций: облегчение оттого, что Скалль оказался прав, страх оттого, что она привела людей в стан врага, готового убить их, как только узнает правду, тоску оттого, что она уже никогда не увидит Скалля.
И ещё беспомощность. Ярлу Хундольфу с каждым днём становилось только хуже, и Ракель была практически уверена, что он умрёт. За то время, пока они были в Урнесе, готовясь к отплытию, ярл Хундольф стал для Ракель хорошим собеседником. Он был добр к ней и приветлив. Так странно, что боги даруют детей тем людям, которые совершенно не достойны становиться родителями, но обделяют мудрых и добрых людей. Таких, как ярл Хундольф, который за всю свою долгую жизнь так и не стал отцом.
Она лишилась семьи, Скалля, вскоре лишится общества Хундольфа. У неё остались только Фюн и Эта, которые советовали скорее обсудить с ярлом Скьялгом возможность вступления в южный союз.
Ракель знала, что многие люди, с которыми она прибыла в Ставангр, уже договариваются с людьми ярла Скьялга. Они обменивают свою преданность на защиту и еду. Как делали это и со Скаллем. Ракель знала, что вскоре тоже придется сделать выбор. И ей было грустно оттого, что всё вокруг рушилось. Мечты, миры. Там в Урнесе, когда убила отца и примкнула к бессмертному конунгу, она в первый и последний раз была счастлива. Надежды остыли вместе с последним поцелуем Скалля.
От воспоминаний на Ракель нахлынула нежность. Она крепко обняла себя руками. Ветер во фьорде нещадно терзал её волосы. Гроза нарастала. Тор и Ёрмунганд сражались прямо на горизонте, но сейчас Ракель казалось, что это не её дело. Будто бы она приоткрыла дверцу и подглядывает.
Воительница знала, что у богов свой путь. Она же думала только о людях и их несчастной судьбе в этом прекрасном городе. И ещё она думала о Скалле.
Словно подслушав её мысли, рядом появился Сигтрюгг.
- Глубоко в душе я всё-таки надеялся, что конунг ошибается, – признался он. – Но теперь я знаю, что вскоре мы все умрём.
- Или нет, - холодно ответила Ракель. – Скалль знает, что нам делать.
- А рассказал ли он об этом тебе? Не думаю, что мы ещё увидим конунга живым. А Хундольф уже практически стоит на пороге Хель. Теперь ты станешь моим вождём?
- А-а-а, - протянула Ракель и повернулась к Мореходу, одаривая его самым презрительным взглядом, на который была способна. – Вот в чём дело? Тебя всё ещё волнует место ярла, которое у тебя украли. Один раз я уже помешала тебе, смогу сделать это вновь, будь уверен.
Сигтрюгг скривился, до Ракель донёсся скрип его зубов. Она чувствовала, что должна противостоять предателю, желавшему ей смерти. Если предстоит возглавить оставшихся людей, то она будет делать это с заботой о них. Станет матерью для народа, какой её и хотел видеть Скалль. Но никогда не позволит Сигтрюггу решать их судьбу.
- Значит, мы отправимся с ярлом Скьялгом? – сквозь зубы процедил он. - Мы – то самое войско, с которым они хотят расправиться. Скажем Скьялгу, кто мы, и тут же умрём.
Ракель это знала.
- Мы живы, хотя пробыли здесь два дня. К счастью, ему ещё никто не доложил, – Ракель тяжело сглотнула. – Кто знает, может быть Скалль совсем рядом…
Глава 11
- Ты предал нас! - рявкнула Ракель, кидаясь на Сигтрюгга.
Но её держали крепко под руки высокие воины, а вечных защитников, Фюна и Эты, не было рядом.
- Достаточно, - ярл Скьялг поднял руку, призывая Ракель замолчать, а один из воинов натянул ей на рот тугую тряпку, крепко стянув в узел на затылке. – Я догадывался, - он поморщился. – И я рад, что не успел потратить на вас много своих запасов. В этом заслуга нашего общего друга Сигтрюгга, - он махнул рукой в сторону предателя. – Что ж! – ярл хлопнул себя по коленям и поднялся с большого резного кресла. Скьялг подошёл к Ракель и ярлу Хундольфу, который еле держался на ногах. – Завтра я отправлюсь в Агдир, а потом в Борре и предупрежу всех ярлов о планах конунга Скалля, поэтому, если он жив и осмелится прийти, мы будем ждать его. И не уступим ни клочка нашей земли, - он прорычал последние слова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ракель заметила, что у него практически нет зубов слева на нижней и верхней челюстях. Виднелись только обломанные останки и зияющие пустоты. Как если бы один удар вышеб их все разом.
Ярл подошел к Хундольфу и посмотрел на его перевязанную ногу. Кровь так и не прекращалас[НГ1] ь после того, как застрявший в ноге кусок доски вытащили. Хундольф постоянно стонал от боли. Ракель понимала, что он вскоре умрёт. Это понимал и ярл Скьялг.
- Хочу знать вот что, - вдруг произнёс он. – Скажи мне, - он щёлкнул пальцами у лица Сигтрюгга. – Правда ли северный щенок бессмертен?
Ракель с вызовом посмотрела на Сигтрюгга, ожидая, что же он ответит. Тот замялся, огляделся, встретился глазами с Ракель и, сглотнув, переступил с ноги на ногу.
- Я видел, как оружие рассыпается о его броню, - неуверенно произнёс Сигтрюгг.
- Ага! – восторженно воскликнул ярл. – Выходит, что сила его в доспехах?
Ракель невольно захотелось улыбнуться. Пусть они все гадают, пусть ошибаются и делают неверные выводы. Она знала не многое, но точно была уверена, что даже без доспехов Скалля невозможно убить.
- Я этого не знаю, - пожал плечами Сигтрюгг, но ответ не устроил ярла Скьялга. Он выругался, скривившись, как от кислой вишни.
- Дай же мне ещё хоть какие-то знания об этом мальчишке! – прорычал он. – Хоть что-то!
Ракель испугалась, что Сигтрюгг мог знать об их тесной дружбе со Скаллем. Дружба – плохое определение проведённых с конунгом дней, но Ракель не хотела, чтобы Сигтрюгг произносил своим поганым ртом какие-то другие слова. Влечение. Любовь.
Если он расскажет хоть что-то о них, то ярл Скьялг решит использовать Ракель в борьбе с северным щенком. Было бы здорово, если бы Скалль смог пренебречь ею ради всех людей, но Скалль был слишком горяч, чтобы думать головой. Ракель это знала точно.
- Я рассказал всё, что знал, - виновато промямлил Сигтрюгг, а Ракель облегчённо выдохнула.
- Ладно, мы и так достаточно сделали для союза народов, - пожал плечами Скьялг. – Ярлы Харальд и Хальвдан будут рады нашим вестям. Особенно их порадует весть об уничтожении северного полчища. Соберите оружие, припасы, всё, что пригодится нам в последней битве с чудовищами. Не берите много золота, но прихватите как можно больше одежды и зерна. Завтра вечером заприте северян в домах, дождитесь, когда мы покинем город, и подожгите их. Так быстрее избавимся от всех сразу.
- Скал… Скалль уже мёртв, - Хундольф с трудом разлепил глаза. У него был жар, старый ярл часто бредил и покачивался из стороны в сторону. Но набрался сил, чтобы произнести достаточно связно: - Скалль мёртв. Никто не вы… не выживет в море. Дай нашим лю… людям шанс. Они не… не виноваты.
Ракель молилась. У них с ярлом Хундольфом шансов практически не было, но хоть кто-то из их людей мог спастись. Они уже столько раз обманули смерть, поэтому не могли умереть вот так. В огне. Это было ужасно!
- Море этой ночью вернулось, - мрачно произнёс Скьялг. Да, это видели все. И это многое значило для людей. – Ваш конунг, если он жив, может вскоре объявиться. Здесь или сразу в Борре – кто знает. Мы будем готовы к появлению любых чудовищ. Будь то северный щенок со своим полчищем или инеистые великаны.
- Может этих убьём сразу? – прорычал Сигтрюгг. – Я собирался убить девчонку много дней назад. У меня чешутся руки.
Ярл Скьялг подошёл к Ракель и приподнял пальцами её лицо за подбородок.
- Что ж, теперь ты можешь делать с ней всё, что захочешь, - пожал плечами и небрежно похлопал девушку по щеке. – Забирай. А ярла Хундольфа бросьте где-нибудь в канаве.
- Он же доползёт до своих людей и всё расскажет! – почесал бороду один из людей Скьялга.
