- Так докажи, - улыбнулся он.
Это была неслыханная наглость! По девушке было видно, как она вспыхнула от гнева, сразу забывая обо всём на свете. Даже про Скалля, который продолжал за ней следить. Она была увлечена движениями Торгни, явно находя их смешными.
- Ты всё делаешь не так, - Улла закатила глаза. – Но я покажу только один раз, а потом ты оставишь меня в покое, тупоголовый баран!
- Заносчивая девчонка! – фыркнул в ответ Торгни.
- Вонючий великан!
Торгни остановился, сощурился, слегка наклонился к девушке и, улыбнувшись, произнёс так, словно выплёвывал яд:
- Ведьма.
Улла окончательно потеряла терпение, теперь она была обязана стереть ухмылку с его лица. Слегка подтянула юбку своего яркого жёлтого платья с десятком тонких поясков на талии, звенящих металлическими оберегами и украшениями при каждом её движении. Зажав юбку в руках, Улла дождалась нужного ей музыкального такта, и начала кружиться вокруг Торгни, выплясывая ногами чудаковатые движения.
В зале мгновенно раздались громкие аплодисменты и свисты, но лицо Уллы не выражало радости. Казалось, что она хочет втоптать Торгни в землю своим танцем. Она так яростно кружилась, размахивала руками, что рыжему воину пришлось наконец поймать её, чтобы притянуть к себе и остановить.
- Довольна? – улыбнулся он.
Улла с трудом дышала, но всё-таки нашал в себе силы, чтобы оттолкнуть его. Но Торгни позволил ей лишь сделать шаг назад, продолжая держать её ладонь в своей руке.
- Нет, - с вызовом процедила Улла.
И они закружились в новом танце. Торгни смеялся от души, а Улла была в ярости. Понадобилось очень много времени – по меркам танцев, - чтобы её настроение сменилось на противоположное. Музыканты добавляли ритм, а танцоры один за другим валились на пол, путаясь в своих ногах. Но только не Улла с Торгни. Они танцевали до безумия, хлопали в ладоши, хватались друг за друга, синхронно отбивали ногами по полу. Прыгали, вскрикивали, хохотали.
Скалль молчаливо наблюдал и думал, удастся ли однажды Торгни затмить его, бессмертного конунга, в глазах Уллы. Возможно ли вообще что-то подобное?
Конечно, он желал Торгни счастья с женщиной, которую тот полюбит, но всё-таки это не Улла. Ему даже было немного жаль друга, ведь ничто не сможет заставить прорицательницу, верящую в предназначение, перестать пылать к конунгу безумной страстью. Даже если сейчас Улла и Торгни так увлечённо танцуют вдвоём и кажутся со стороны очень счастливыми, держась за руки.
Музыканты сдались первыми. Они резко прервали свою игру, а Улла и Торгни практически рухнули на пол. Он помог ей заползти на скамью. Их лица были пурпурными, волосы прилиплил ко лбу. Какое-то время они молча дышали.
- Не зови меня ведьмой, - наконец выдохнула Улла.
Торгни только улыбнулся и стер ладонью пот со своего лица.
- Но ты ведьма, - пожал он плечами.
Улла тяжело вздохнула и промолчала, пытаясь восстановить дыхание.
- Ничего не ответишь? – удивился Торгни. – Неужели я нашёл предел твоей язвительности? Берега твоего высокомерия? И…
- Думаю, ты нашёл в Улле то, что не сумел ни один из нас, - к ним подошёл Скалль. Улла нахмурилась, – её доброе сердце.
- Если найду, то никому не скажу, что оно существует, - Торгни подмигнул девушке, но та в мгновение ока переменилась в лице.
Улла вскочила со скамьи, не отрывая взглядя от Скалля. Ноздри её раздувались от гнева, а страх вызвал улыбку на лице конунга.
- Танцуешь ты так же плохо, как шутишь. И советую больше не обсуждать моё сердце. Оно наполнено богами, в то время как твоё собственное, как и голова, соломой, - она вскинула голову, а потом развернулась и кинулась прочь.
Торгни помрачнел и поднял глаза на возвышающегося над ним Скалля.
- Эй, - он выражал свои эмоции одними глазами.
- Что? – Скалль улыбался уголками своих губ. – Женщины изменчивы…
- Да, - холодно ответил Торгни и, взяв со стола металлический кубок, отправился налить себе ещё выпивки.
Интересно, Торгни тоже уже понял, что Скалль может легко управлять Уллой?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Её настроением, поведением, мыслями. Скалль ощущал, как могущественная сила, которую боги даровали вёльве, покалывает ему пальцы. Это всё принадлежит ему одному.
Осталось понять, как это использовать.
[1] Скальд – поэт и музыкант, часто складывающий и рассказывающий истории о великих людях и событиях.
Глава 2
Улла знала, что всё случится сегодня, чувствовала это. Но Скаллю ничего не сказала. Уже прошло два дня, как Тор умер. Продолжалась подготовка кораблей к путешествию в темноте, которая неизбежно наступит, когда волк проглотит солнце. Скалль с опытными мореходами продумывал, как им пройти сразу к Борре.
Конунг практически не разговаривал с Уллой. И с Торгни он не разговаривал.
Напряжение царило вокруг Скалля. Люди были подавлены последними событиями, которые лились на них, словно проклятья. Тело погибшего Тора всё ещё лежало на горизонте. Люди смиренно ждали конца, становясь печальнее с каждым днём, проведённым в Ставангре.
- Теперь каждую ночь море покрывается тонким льдом. Может нам уже пора выдвигаться в путь, пока море не замёрзло окончательно? – вздохнула Ракель, оказываясь рядом со Скаллем.
Он рубил дрова за длинным домом, обложившись поленьями со всех сторон. По их количеству было ясно, что Скалль занимается этим уже давно. Его тёплая чёрная рубаха прилипла к телу, а пояс практически развязался и упал под ноги. Волосы конунга были взъерошены. Он до сих пор носил косички, которые Ракель крепко заплела ему в Урнесе. Но взгляд Скалля изменился, казался сильно измождённым.
- Может, - буркнул он.
- Кто знает, когда солнце погаснет, - вздохнула воительница. – Может, мы бы успели добраться до Агдира и расположиться там, если люди уже покинули его…
- Мы идём в Борре.
- Зачем тебе Борре?
- Хочу забрать его у Хальвдана, - Скалль поставил большое полено перед собой на пень и, замахнувшись, опустил топор. Полено раскололось на две равные половинки.
- Серьёзно? – удивилась Ракель и встала перед конунгом, стараясь заглянуть в его глаза.
На ней было то самое платье небесного цвета, которое Скалль запомнил особенно хорошо. Не только цвет, но и ткань, которую сминал своими пальцами. Правда сейчас платье практически полностью скрывалось под плотной накидкой, доходившей Ракель до колена. Скалль уставился на торчащий подол, на мгновение погрузившись в воспоминания.
- А что тебя не устраивает? – тяжело дыша, он бросил быстрый взгляд на Ракель и сразу отвёл глаза.
- Армия, которая будет нас ждать.
- Я уже видел армии. Все без исключения сдались мне.
- Скалль! – Ракель повысила голос, взывая к разуму своего вождя. – Да что с тобой? Ты ведь собирался спасти всех людей севера, но теперь готов пожертвовать ими, лишь бы взять Борре. У нас и так никого не осталось, скоро будет некого спасать!
Конунг подхватил другое полено и расколол его на части. Потом молча проделал это ещё с двумя такими же. Расколотые части он ногой пнул в сторону. Повисшая пауза затянулась, но Скаллю нечего было ответить. Поэтому Ракель задала новые вопросы:
- Это ведьма что-то нашёптывает тебе? Она заставляет тебя отобрать Борре у ярла Хальвдана?
Скалль опустил топор вниз и молча подошёл к Ракель, возвышаясь над ней. Последние несколько дней он не смотрел на её лицо, но сейчас замер. Ожоги были ярко-красными на лице и руках, пряди с правой стороны стали короткими и доставали ей только до подбородка. Мужчина протянул руку и коснулся остриженных концов.
- Нужно было привезти с собой другую женщину, чтобы ты снова обратила на меня внимание?
Ракель отмахнулась от его руки.
- Ты бредишь, мой вождь.
- Твоё сердце ещё холодно, как ты и говорила перед отплытием? Поэтому ты избегаешь меня с момента нашей встречи? – напирал Скалль.
Если бы Ракель сейчас ткнула его носом в то, что это именно он избегает её в последние дни, то была бы совершенно права. Но она не стала ничего говорить.
