— И околдовывает танцами. — Карие глаза Генриетты мечтательно заблестели, руки нежно поглаживали груди.
Дэниел отодвинулся и сосредоточил все свое внимание на ее руках, на великолепной чувственной плоти, которую она предлагала ему. Генриетта медленно встала, ее платье спустилось до талии, волосы разметались по плечам, глаза призывно блестели, губы приоткрылись.
Генриетта взяла пятиструнную гитару, лежащую в кресле у окна, и обняла ее, ощутив обнаженной грудью гладкую прохладную древесину, словно что-то живое, настолько были обострены ее чувства. Наклонив голову, она взяла первый аккорд, затем второй. Из-под пальцев полилась мелодия. Она была поистине волшебной, порой страстно призывной, порой тоскующей о чем-то неведомом, рождающем смутное томление души и тела. Вдруг пальцы Генриетты быстро забегали по струнам, наполнив комнату легкой, переливчатой мелодией, заставившей Дэниела притопывать и непроизвольно посмеиваться от удовольствия. Гэрри откинула голову назад и тоже радостно засмеялась. Отложив в сторону инструмент, она сбросила туфли и закружилась в вихре юбок и разметавшихся волос, озорно и чувственно играя грудями. Мотив, который Генриетта только что наигрывала на гитаре, теперь звучал из ее уст, и она танцевала буйный, экзотический, многообещающий танец, двигаясь все быстрее, пока не превратилась в сплошной золотисто-бирюзовый вихрь, так что Дэниелу показалось, будто она полностью растворилась в движении. Но наконец Генриетта остановилась и изящно опустилась на пол, протягивая к нему руки.
— Боже милостивый! — пробормотал Дэниел, беря жену за руки и поднимая с пола. Он положил руку ей на грудь, почувствовав бешеное биение сердца, и поцеловал ее в губы. Генриетта тихо застонала, прижимаясь к нему и желая, чтобы страсть, рожденная танцем, теперь нашла другой выход. Она начала стягивать платье, и Дэниел медленно отпустил жену.
— Да, — сказал он хриплым голосом, — сними всю свою одежду для меня.
Она раздевалась, продолжая изображать танцующую цыганку, но теперь ее движения были плавными, манящими и чувственными. У Дэниела перехватило дыхание, и кровь горячо забурлила в жилах. Когда Генриетта была полностью обнажена, он протянул к ней руки, упиваясь ее наготой, а она безумно желала его, неспособная противиться страсти, которую разожгла в нем и рабой которой стала сама. Генриетта прильнула к мужу, чувствуя животом твердость возбужденной мужской плоти.
Дэниел наслаждался ее раскованностью, чувственным откликом на легкие прикосновения его пальцев и языка. Теперь настала его очередь показать свое мастерство, и он играл свою партию с той же страстью, с какой она играла на гитаре, заставляя Генриетту снова и снова содрогаться от наслаждения. Он сдерживался, чтобы доставить ей удовольствие, но настал момент, когда терпеть уже не было сил, и Дэниел повалил ее на край кровати. Генриетта обвила ногами его бедра, радостно принимая его внутрь себя.
Глядя на ее распростертое чувственное тело, руки, закинутые за голову, груди, касающиеся его ребер, бедра, ритмично движущиеся в такт его движениям, Дэниел чувствовал удивительную нежность. Глаза ее были закрыты, губы улыбались, кожа тускло поблескивала от пота. Затем веки Генриетты затрепетали, глаза широко открылись. Дэниел упал на нее, содрогаясь от обрушившейся на него мощной волны наслаждения.
— Я завидую тебе, Гэрри, — мечтательно сказала Джулия Моррис на следующее утро.
Девушки были полной противоположностью друг другу. Генриетта — небольшого роста, а Джулия — высокая, с пышными формами, как Юнона. Одна светловолосая и белокожая, другая темноволосая и смуглая, но обе были одного возраста и недавно стали лучшими подругами.
— Чему же ты завидуешь? — спросила Генриетта, подходя к окну.
С моря неожиданно подул резкий ветер, небо потемнело, и на землю упали крупные капли дождя. Раньше у нее никогда не было подруги, и она не делилась своими секретами ни с кем, кроме Уилла, но мужчины — это совсем другое дело. Быстрое расположение, возникшее между ней и Джулией, стало еще одним источником радости Генриетты и получило одобрение как со стороны Дэниела, так и со стороны лорда и леди Моррис, которые, подобно многим, предпочли изгнание и бедность, последовав за своим королем.
— Я бы хотела стать замужней женщиной, — сказала Джулия, склоняясь над пяльцами. — У тебя столько свободы, Гэрри. Ты сама можешь распоряжаться своей жизнью, как пожелаешь, и никто ничего тебе не говорит.
Генриетта слегка улыбнулась.
— Это не совсем так. Но ты права, Джулия. Быть замужней женщиной приятно во многих отношениях. — В ее памяти еще жили воспоминания о прошлом вечере, но этим она не хотела делиться даже с Джулией.
— И ты едешь в Мадрид, — продолжила Джулия, поднимая голову от вышивки. — Это так интересно! А я должна оставаться здесь, быть послушной дочерью и заниматься шитьем. — Лицо ее исказила гримаса отвращения. — Тебе вот не надо шить.
Гэрри рассмеялась:
— Это потому что я не умею.
— Ты нашла себе мужа, — сказала подруга. — Но стоит мне только заикнуться об этом, и моя мать обещает как следует прочистить мне мозги, чтобы избавить от дурных мыслей.
— Надеюсь, ты не рассказала ей, как я встретилась с Дэниелом? — Гэрри слегка вздрогнула при мысли о том, что чопорная леди Моррис может узнать эту скандальную историю.
Джулия звонко расхохоталась:
— Не говори глупости, Гэрри. Она никогда не поверит. Моя мать считает сэра Дэниела весьма респектабельным человеком.
Приятные размышления прервал стук дверного кольца.
— Кто бы это мог быть? Я никого не жду, а Дэниел уехал к королю. — Вдруг она замерла, услышав очень знакомый голос. С радостным визгом Генриетта бросилась к двери и ворвалась в холл. — Уилл… это Уилл. Как ты оказался здесь?
— О Боже, Гэрри, дай же мне войти, — запротестовал Уилл, когда Генриетта повисла у него на шее.
— На улице льет как из ведра, милый. Входи скорей.
Она не заметила Дэниела за спиной Уилла и теперь со смехом отступила назад.
— Где ты нашел его?
— На улице. — Дэниел быстро снял мокрый плащ. — Он искал наш дом.
— Надеюсь, ты остановишься у нас… — Взяв Уилла под руку, Генриетта повела его в гостиную. — Не так ли, Дэниел?
Уилл начал было возражать, но сразу осекся, увидев в гостиной незнакомую девушку. Джулия застенчиво улыбнулась и сделала книксен.
— О, Джулия, это мой друг Уилл, который только что прибыл в Гаагу, — взволнованно произнесла Гэрри. — А мы должны отправляться в Мадрид.
— В Мадрид! — Уилл на минуту оторвал взгляд от Джулии. — Как это?
— Всему свое время, — сказал Дэниел, пытаясь навести порядок. — Позвольте мне, как положено, представить вас друг другу, поскольку Гэрри, кажется, совсем потеряла голову… Госпожа Джулия Моррис, господин Уилл Осберт.
