— Какой-нибудь дружеский жест с нашей стороны мог бы сослужить нам хорошую службу, — задумчиво заметил Дэниел. Капитан Алмар вытащил из кармана куртки кожаный мешочек с лучшим голландским табаком. Оглядев команду, он заметил маленькую фигурку юнги.
— Эй, паренек. Подойди сюда!
Генриетта не поняла, что обращаются к ней, пока стоящий рядом матрос не толкнул ее локтем.
— Эй, тебя капитан зовет.
Сердце Гэрри готово было выскочить из груди, когда она приблизилась к трапу, ведущему на ют, надвинув поглубже шапочку и не поднимая глаз.
— Возьми это и передай вон тому человеку с золотой цепочкой, — сказал Алмар, бросив мешочек к ее ногам. — Да пошевеливайся.
— Давай, парень, действуй! — Вперед вышел боцман, держа в руках веревочную лестницу. — Перелезай за борт.
Перелезть за борт?! Они предлагали ей спуститься по качающейся веревочной лестнице, спущенной с кормы корабля на полуют галеры, прямо к этим диким варварам с их страшными ножами. Как она сможет сделать это? Но отказаться невозможно, ведь тогда она выдаст себя и провалит все дело.
Конвульсивно сглотнув подступивший к горлу ком, Генриетта наклонилась, подняла мешочек и положила его в просторный карман куртки. Затем подошла к борту и посмотрела на узкую качающуюся на ветру лестницу. Перенеся ногу через поручень, она ухватилась за страховочный канат и шагнула на первую ступеньку.
Палуба галеры покачивалась где-то далеко внизу, и, стоя на веревочной лестнице, болтающейся над бездонным океаном, Генриетта ощутила такой ужас, какого не могла представить себе даже в самом кошмарном сне.
Конец лестницы раскачивался в двух футах над палубой галеры. Генриетта зажмурилась и прыгнула, с облегчением почувствовав под ногами твердую опору. Когда она открыла глаза, ее окружали улыбающиеся, смуглые, белозубые мужчины. Генриетта поискала глазами обладателя золотой цепочки и увидела его стоящим немного в стороне. Он внимательно разглядывал ее со странным выражением в глазах. О Боже, неужели он догадался, кто она? Одежда на ней была такой свободной, что формы различить невозможно. Но лицо? Впрочем, разве она не могла сойти за безусого юнца? Опустив глаза, Генриетта ринулась сквозь круг мужчин, держа в руке подарок Алмара.
Один из них сказал что-то на незнакомом языке, и все засмеялись, но, как ей показалось, весьма дружелюбно. Ободренная, она рискнула поднять глаза на человека с золотой цепочкой. Он принял мешочек и с интересом рассматривал его, какое-то время не замечая посланца. Команда сгрудилась вокруг них, и Генриетта, осмелев, огляделась. Бросив взгляд вниз, туда откуда шел скверный запах, она увидела лишь темные, блестящие от пота спины. Большинство голов было опущено — рабы отдыхали, облокотившись на весла, пользуясь небольшой передышкой. Гнев и отвращение внезапно вытеснили страх, и на мгновение Генриетта забыла об осторожности. Она повернулась и сердито посмотрела на человека с золотой цепочкой. На смуглом лице проявился явный интерес.
— Какой хорошенький мальчик, — сказал он тихо на ее языке. — Зачем тебе быть матросом? От такой жизни твое миловидное лицо огрубеет.
Вокруг снова засмеялись. Реакция на эти слова озадачила Генриетту. Она не понимала, о чем говорит этот человек. Он сделал шаг вперед и коснулся ее щеки, с нежностью проведя пальцем по скуле.
— Какая замечательная кожа. — Он улыбнулся, и от этой улыбки, сама не зная почему, Генриетта содрогнулась от отвращения. Улыбка не была угрожающей, но она насторожилась.
— Оставайся со мной, — мягко сказал он, скользя похотливым взглядом по ее лицу. — Будь моим мальчиком на содержании, и я обещаю тебе роскошную жизнь, покой и богатство.
Генриетта отчаянно замотала головой, ничего не отвечая на приглашение, которого даже не поняла. Ясно было только одно: ей надо уходить. Она резко повернулась и побежала к веревочной лестнице, страх перед которой не мог сравниться с ужасом, испытанным ею от взгляда человека с золотой цепочкой. Генриетта прыгнула на нижнюю ступеньку с ловкостью, которой сама удивилась. Она полезла вверх так быстро, словно делала это с самого детства, и вскоре, тяжело дыша, с широко открытыми от страха глазами перевалилась через поручень, очутившись лицом к лицу с мертвенно-бледным Дэниелом.
Наблюдая за тем, что происходило на галере, он нутром почувствовал, кто находится там, внизу, среди турок. Он не слышал слов и не мог разглядеть фигуру, скрытую огромной курткой и подпоясанными веревкой штанами, но подозрение переросло в уверенность. Охваченный ужасом, Дэниел смотрел, как капитан галеры трогал лицо Генриетты и пожирал ее взглядом. Если он догадался, что перед ним женщина, они все пропали, и в первую очередь жена Дэниела Драммонда.
Как же это произошло? Он не мог восстановить последовательность событий, которые привели к тому, что Генриетта оказалась одна, совершенно беззащитная, среди враждебно настроенных турок. Если бы они узнали, кто она, то без всяких угрызений совести захватили бы ее как военный трофей. И он никому не мог сказать ни слова, боясь, что опрометчивый жест или восклицание погубят Гэрри. Дэниел стоял, терзаемый мукой. Сердце его сжалось от страха и напряжения, так что он едва дышал.
Когда Генриетта наконец отошла от капитана и побежала к лестнице, Дэниел уже больше не мог сдерживаться. С его губ сорвалось проклятие, и рука потянулась к пистолету, поскольку он ожидал, что турки начнут преследовать ее. Но они не сдвинулись с места, и Алмар, повернувшись к Дэниелу, сказал со смехом:
— Интересно, что они сказали ему, если он так подпрыгнул?
Но Дэниел уже бросился вниз, на палубу, и достиг борта за минуту до того, как Генриетта перевалилась через поручни.
Тем не менее он не произнес и не сделал ничего такого, что бы выдало присутствие на корабле женщины.
— Капитан зовет тебя на мостик, — сказал Дэниел, чтобы как-то объяснить свое появление. Казалось, это удовлетворило матросов, которые дружески похлопывали юнгу по спине и отпускали шутки по поводу того, что наверх он забрался гораздо быстрее, чем спускался.
Генриетта стояла с опущенными глазами и качала головой не в силах говорить, даже если бы и хотела. Она последовала за Дэниелом на ют, но Алмар обменивался репликами с капитаном галеры, так что не сразу уделил внимание юнге. Снизу послышались гортанные звуки команды. Заскрипели шкоты и фалы, галера развернулась левым бортом, и паруса надулись. Раздалась другая команда, и сотня пар весел взметнулась вверх, как одна, а затем погрузилась в воду. Изогнутый нос турецкой галеры начал медленно удаляться.
Капитан Алмар облегченно выдохнул и с улыбкой повернулся к Дэниелу:
