— Только в том случае, если это не причиняет вреда другим. — В голосе Дэниела прозвучали серьезные нотки, и она понимающе посмотрела на него.
— Я не буду заставлять тебя страдать, милый, — сказала она. — Мне хочется помогать тебе в это тревожное время. Может быть, ты считаешь, что я не могу быть полезной, но это не так, и потому я всегда должна быть с тобой.
Дэниел вынужден был признать справедливость ее слов и не стал спорить. Просто решил учесть на будущее, что простым запиранием дверей Генриетту не удержать. Но только одному Богу известно, какие неприятности могут причинить им обоим ее безрассудные порывы, если не удастся их предотвратить.
Глава 13
Мадрид — город, расположенный в узкой долине, вдали от моря, с извилистыми улочками и широкими площадями, жаркий, душный, незнакомый. Генриетта медленно тащилась по улице с корзиной инжира и гранатов в руке. Жаркое июньское солнце нещадно палило, и она старалась укрыться в тени белых домов, выстроившихся вдоль улицы, вытирая рукавом капли пота со лба. Она остановилась у калитки в высокой каменной стене. За калиткой находился небольшой внутренний дворик, затененный увитыми виноградом решетками.
Дэниел сидел на скамейке под апельсиновым деревом и читал какие-то документы. Он поднял голову, когда она вошла, и улыбнулся:
— Что у тебя там?
Генриетта пересекла дворик и наклонилась, подставив ему щеку для поцелуя.
— Фрукты с рынка, который находится рядом с собором. — Она показала мужу содержимое корзины. — Они выглядели очень соблазнительно, и я не могла устоять.
Дэниел откинулся назад, искоса глядя на нее, испещренную солнечными бликами от пробивающихся сквозь решетки ярких лучей.
— Но разве это то, за чем тебя послали?
— Откуда ты знаешь? — Она улыбнулась.
— Потому что сеньора часто жалуется мне на твою манеру делать непредсказуемые покупки. Вчера она просила тебя купить яйца, а ты вернулась с сыром. Сегодня она хотела приготовить к обеду томатный соус.
— Но у меня не хватило денег на помидоры, — парировала Генриетта. — Мы поедим инжир и обойдемся без томатного соуса.
— Скажи это сеньоре.
— О, она начнет причитать и размахивать руками, — вздохнула Генриетта. — А я только стараюсь помочь ей.
— Мне кажется, она скоро предпочтет обходиться без твоей помощи, — осторожно заметил Дэниел. — Ты заставляешь ее нервничать, потому что она рассчитывает приготовить определенное блюдо, но не уверена, что ты принесешь с рынка нужные продукты.
— Пожалуй, ты прав. — Генриетта опять вздохнула, глядя на свою корзину. — Но здесь так приятно делать покупки. Дома я не получала такого удовольствия и в Гааге тоже.
— О, донья Драммонд… донья Драммонд! — Из каменного дома в задней части двора возникла фигура в темном одеянии и поспешила к ним.
Заговорщически улыбнувшись Дэниелу, Генриетта протянула корзину. Заглянув в нее, сеньора Альвара разразилась потоком испанских слов, затем воздела руки, взывая к небесам. Хотя Генриетта не понимала по-испански, чувства, которые выражали эти слова, были ей совершенно понятны. Дэниел, порывшись в кармане, достал монету и протянул ее причитающей сеньоре, которая, продолжая жестикулировать, исчезла со двора.
— Возьми инжир. — Генриетта села на скамейку рядом с Дэниелом. — Как прошло утро? — Она глубоко вонзила зубы в сочную мякоть.
— Трудно сказать… грязнуля. — Дэниел вытащил носовой платок из кармана своего коричневого шелкового камзола и вытер капли сока с ее подбородка.
— Я не грязнуля. — Она увернулась от такого унизительного проявления заботы. — Это неизбежно, потому что фрукты очень сочные. Так почему тебе трудно сказать?
Дэниел нахмурился.
— Они все очень вежливые и радушные, но тем не менее я так и не смог встретиться с королевским камергером, без чьего согласия и покровительства мне никогда не добиться аудиенции у короля Филиппа. Формально мне никто не отказал, но дело не движется. Они улыбаются, болтают всякие глупости, утомляют гостеприимством, но избегают говорить о главном. Не знаю, возможно, они не могут решить, как обращаться с представителем свергнутого короля. В протоколе нет такого положения. — Дэниел печально покачал головой. — Возможно, также, что они узнали об истинном характере моего поручения и, если король Филипп не может или не хочет оказывать услугу королю Карлу, стараются не допустить, чтобы к нему обращались с подобной просьбой.
— Какое разочарование, — искренне расстроилась Генриетта. Она еще не была представлена ко двору, королева тоже пока не приняла ее, поэтому Генриетта не могла посетить ее величество во дворце. Однако она получала приглашения от жен знакомых Дэниелу вельмож. Эти визиты носили строго официальный характер, определенный правилами этикета, и потому Генриетта хорошо представляла атмосферу, о которой говорил Дэниел. — А что это за бумаги?
— Депеши из Гааги. — Дэниел сложил документы, которые читал, когда она вошла во двор, и засунул их глубоко в карман камзола. — Посыльный прибыл сегодня утром.
— От короля?
— Да.
— Ну, и что же в них говорится?
Дэниел покачал головой:
— Я не имею права разглашать их содержание, моя фея. Его величество приказал хранить их при себе.
— Но я твоя жена.
Он ущипнул ее за нос.
— Даже жена не может уговорить меня раскрыть секреты короля. Во всяком случае, они касаются вопросов, которые не могут тебя интересовать.
— Откуда ты знаешь? — возмутилась Генриетта. — То, что интересует тебя, интересует и меня. Может, ты считаешь, что я слишком молода или слабоумна, чтобы понять важность твоих дел?
— Нет, ты просто назойливый ребенок, — не выдержал Дэниел. — Я не считаю тебя слабоумной, но ты не разбираешься в государственных делах и не найдешь ничего интересного в депешах.
Генриетта покраснела от возмущения и упрямо возразила:
— Я понимаю больше, чем ты думаешь. Это сообщения от шотландцев, или от королевского двора в Гааге, или из Англии.
Дэниел мрачно посмотрел на нее и встал.
— Ты слышала, что я сказал, Генриетта?
Она последовала за ним в дом, затем наверх, в затемненную спальню с холодным кафельным полом и белыми стенами, и увидела, как он кладет документы в ларец, стоящий на инкрустированном сундуке.
— Не представляю, какие такие секреты содержатся в этих бумагах, что я не могу их знать.
Дэниел только пожал плечами.
— Мы приглашены на вечер, который устраивает сегодня граф Медина де лас Торрес. Дон Фуэнтес, секретарь графа, передал мне приглашение сегодня утром, когда я был при дворе.
Как он и надеялся, новость отвлекла Генриетту от опасной темы.
