Капитан Алмар облегченно выдохнул и с улыбкой повернулся к Дэниелу:
— Черт побери! Еще полчаса, и я бы не выдержал. — Его взгляд упал на юнгу. — Ты все сделал очень хорошо, — сказал он. — Не стоит так переживать.
Дэниел, не говоря ни слова, снял матросскую шапочку с головы своей жены. Алмар оцепенел, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Вот именно, — сухо сказал Дэниел. — Моя реакция была такой же.
— Леди Драммонд! — наконец прошептал Алмар. — Какого дьявола?.. — Он снова замолчал, качая головой, не в силах поверить в случившееся. Затем с ужасом посмотрел на Дэниела, пораженный страшной мыслью. — Я не знал, сэр Дэниел. Я… думал, что это юнга… его одежда…
Дэниел кивнул:
— Это не ваша вина, Алмар, а моя.
Генриетта наконец обрела дар речи.
— Думаю, что на самом деле я сама во всем виновата.
— В том числе и в непредвиденных последствиях своего переодевания, — угрожающе произнес Дэниел, мрачно глядя на нее.
Генриетта медленно кивнула:
— Я только хотела взглянуть, не нужна ли моя помощь, но нисколько не отрицаю твоего права сердиться на меня.
— Сердиться! — Дэниел устало провел рукой по глазам. — Я уже не могу сердиться.
Отправляйся вниз и верни эту ужасную одежду ее владельцу.
Генриетта поспешно ушла. Среди матросов послышался шепот, когда она проходила мимо. Ей хотелось немного побыть одной, оценить все происшедшее и приготовиться, если не к защите, то по крайней мере к тому, чтобы достойно принять гнев мужа.
Дэниелу было ясно, что Алмар испытывает к нему что-то вроде сострадания. Он посмотрел за борт, где покачивалась веревочная лестница, и ужаснулся тому, что могло произойти.
— Иисус, Мария и Иосиф! — невольно вырвалось у него.
Алмар кашлянул.
— Вы должны признать, что это был мужественный поступок. Одно неверное движение, и мы пропали бы.
Дэниел неожиданно рассмеялся. Генриетта, конечно, достойно выдержала непредвиденные последствия своего порыва, и этот порыв был продиктован желанием разделить с ним все трудности жизни, неспособностью его жены оставаться в стороне, если ему угрожает опасность или требуется помощь. Раньше Дэниел объяснял ее действия только преданностью, но теперь твердо знал, что в основе их лежит глубокая любовь к нему. Однако быть любимым Генриеттой — очень рискованное дело, решил он, массируя пальцами виски. Рискованное, но желанное.
Он спустился вниз, в каюту. Генриетта сидела на койке, уже переодетая в красно-коричневое льняное платье со скромным батистовым воротничком и пышными, украшенными лентами рукавами. Распущенные волосы обрамляли ее лицо, спускаясь на плечи так, как он больше всего любил. Невозможно было признать в этой скромной хорошенькой женщине обезьянку, ловко лазающую по веревочной лестнице. Она нерешительно улыбнулась ему, широко раскрыв глаза.
Дэниел решил на этот раз не поддаваться соблазну и строго спросил:
— Как ты выбралась отсюда?
Генриетта глубоко вздохнула и покаянно поведала ему всю историю.
— Я заплатила юнге полкроны, чтобы воспользоваться его одеждой, — сказала она, заканчивая свое признание.
— Слишком дорого, учитывая качество одежды, — саркастически заметил Дэниел, прислонившись к двери и разглядывая Генриетту.
— Все было бы в порядке, Дэниел, если бы капитан не дал мне это… поручение, — сказала она. — Я бы стояла вместе с матросами, пока все не кончилось. Я должна была знать, что происходит, потому что не могу оставаться в стороне, когда тебе грозит опасность.
— А я могу? И что, по-твоему, должен делать я, когда опасность угрожает тебе?
По испуганному лицу Генриетты можно было догадаться, что эта мысль не приходила ей в голову.
— Разве тебе было страшно?
— Очень.
Она с несчастным видом закусила губу.
— Прошу прощения, Дэниел. Я не хотела тебя пугать. При определенных обстоятельствах бывает трудно сообразить сразу.
— К сожалению, эти обстоятельства возникают довольно часто.
Кажется, добавить больше нечего, подумала Генриетта, сжав руки на коленях в ожидании еще больших неприятностей. Она не отрицала право Дэниела наказать ее, но не хотела, чтобы он воспользовался этим правом. Молчание слишком затянулось, а он по-прежнему стоял у двери с мрачным видом. Генриетта глубоко вздохнула.
— Что ты собираешься делать, Дэниел?
— Делать? — Его брови удивленно приподнялись. — О чем ты?
— О, пожалуйста, не будь таким противным, — взмолилась она. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я не могу вынести это ужасное ожидание. Я уже достаточно натерпелась сегодня.
— Не более того, что заслужила, — ответил Дэниел, и голова ее уныло поникла. — Непокорное создание, — сказал он.
Она подняла голову и увидела в его глазах веселые огоньки.
— О, ты смеешься надо мной! — Генриетта бросилась в объятия Дэниела. — Я так напугана, а ты еще и издеваешься.
Он крепко обнял жену и погладил по волосам, а она изо всех сил прижалась к нему, ища защиты и утешения. Дэниел сразу забыл о своих страхах, чувствуя тепло ее тела.
— Дэниел, а что значит быть мальчиком на содержании? — Голос ее звучал приглушенно, поскольку Генриетта прижалась носом к его груди, и Дэниел подумал, что ослышался.
— О чем ты?
Она подняла голову, глядя на него любопытными карими глазами.
— О мальчике на содержании.
— От кого ты слышала об этом?
— От турка. Он хотел, чтобы я стала… его мальчиком. Я не поняла, что он имел в виду, но почувствовала в этих словах нечто ужасное, судя по тому, как он смотрел на меня.
— О Боже! Значит, поэтому ты так быстро убежала от него?
Генриетта кивнула:
— Я не могла удержаться.
— Твоя маскировка была очень убедительной. — Голос его дрожал от сдерживаемого смеха. Он боялся, что турки догадаются, кто она, а вместо этого… Дэниел разразился смехом и упал на койку, по щекам его текли слезы.
— Что тут смешного? Что значит мальчик на содержании?
Он сел и вытер глаза.
— Святая невинность. Это мальчик, который оказывает мужчине услуги в постели, как это делают женщины.
Генриетта раскрыла рот.
— Как это?
Дэниел вздохнул и начал объяснять. Глаза Генриетты округлились.
— О небеса! — воскликнула она. — Разве это не больно?
— Не знаю, любовь моя. Я не занимался такими вещами, но кое-кто, по-видимому, получает удовольствие.
Генриетта прикусила нижнюю губу.
— Мне кажется это очень странным, так как мужчина и женщина доставляют друг другу огромное удовольствие. Однако, полагаю, люди имеют право делать то, что им больше всего нравится.
— Только в том случае, если это не причиняет вреда другим. — В голосе Дэниела прозвучали серьезные нотки, и она понимающе посмотрела на него.
