По обычаю коптов, свадебный обряд совершается дома. В передней части комнаты было устроено возвышение с двумя позолоченными креслами, позади которых находился большой египетский государственный флаг. Вдоль стен стояло несколько стульев, здесь группами разместилась мужская половина родственников и друзей. В отдаленном углу комнаты находились одетые в европейское платье жених и отец невесты, оба в красных фесках на голове, а между ними сидел коптский священник в особом головном уборе, напоминавшем наполовину черный тюрбан, наполовину красную феску. На черную сутану с металлическим распятьем на груди спускается окладистая борода. Весело, дружески, без излишней формальности составляется брачное свидетельство. Наконец священник облачил жениха в плащ из золотистого бархата и остался в помещении один. Потекли минуты ожидания.
Вдруг до нас донеслось ликование, крик, знакомая звонкая трель, которую мы слышали, когда поднимались по лестнице, звуки дудки, нескольких ударных инструментов, мужское пение. В следующий момент в комнату вошли жених с невестой, подружки со свечками в руках, родители молодых, а за ними певцы и музыканты вместе с остальными участниками свадьбы. Необычный обряд начался с чтения по-коптски Ветхого завета. С молитвой смешивался, а временами и покрывал ее оглушительный рев молодых певцов и церковных служек. Это было нечто похожее на григорианский хорал, акклиматизировавшийся со временем в арабской среде. К сливающимся интонациям, звукам дудки и ударных инструментов снова примешивается таинственная звонкая трель. Мы, наконец, обнаружили, от кого она исходила. Ликующие звуки в высоком резком тоне издавали молодые девушки, придавая им вибрацию быстрыми, короткими движениями языка между зубами и губами.
Вокруг непринужденные проявления радости, смех и возбужденная жестикуляция. Голос священника, совершавшего обряд, тонет в шуме. Тем не менее глаза всех присутствующих устремлены на него. Непостижимый контраст всеобщему веселью создают важные, окаменелые лица молодоженов, которые, не шевелясь, сосредоточенно смотрят в галдящую толпу. Обряд продолжается более получаса. Затем переходят к благословлению, и тут на стул, поставленный посреди комнаты, забирается первый служка лет сорока от роду. Он торопливо через голову снял церковное облачение и остался перед затихшей компанией в безукоризненном смокинге и белоснежном воротничке. Его поздравительную речь то и дело прерывали вспышки веселья. Он напоминал скорее конферансье перед микрофоном в пестрой эстрадной программе, чем торжественного свадебного оратора. Заблестели глаза и у священника. В бороде мелькнула белая полоска зубов, и вскоре он уже смеялся вместе с остальными, хватаясь за живот.
Гости понемногу выходят в смежную комнату, где приготовлено легкое угощение.
Кто боится, тому нельзя в Муски
Каждого начинающего шофера-европейца следовало бы заставлять проехать обязательный километр по окраинным улицам Каира, прежде чем вручить ему водительские права.
Чтобы проделать это, недостаточно иметь только хорошие тормоза и сигнал не слабее сирены пожарной машины, нужно и неистощимое терпение, железные нервы и хотя бы некоторые способности к жонглерскому искусству. В послеполуденные и вечерние часы вся жизнь из домов, балконов, дворов и лачуг переходит на мостовую. Тротуары здесь или очень узки или их нет вообще. Тесные, кривые улички до отказа забиты детьми и взрослыми, передвижными ларьками и повозками, собаками, козами, овцами, кошками, ослами, а иногда стадом скота или караваном верблюдов.
По «магистрали» проезжаешь сквозь живую массу. Не спеша пытаешься обогнать трамвай, у которого ступеньки идут вдоль всего вагона, но видишь лишь его крышу, так как все остальное закрыто висящими пассажирами. Обгоняешь вагон, непрерывно сигналя. Однако 20 секунд непрестанного рева клаксона не мешают египтянину в галабее прыгнуть с трамвая на ходу в двух метрах от переднего буфера машины. Если удается затормозить в последнюю минуту или объехать его, он улыбается и совсем невинно произносит свое характерное «малеш» — ничего, пустяки…
Если заденешь такого прыгуна в галабее, то можешь прощаться с машиной. Все имеющие руки и ноги постараются сделать так, чтобы вы уже никогда больше не ездили. Не желая проделывать факирские трюки и испытывать судьбу, вы медленно следуете за трамваем до самой остановки. Там приходится остановиться и в течение нескольких секунд наблюдать волнующее зрелище: ссоры, крик, руки, жестикулирующие перед лицом соседей, рев. Арабы боролись за место на подножке даже и тогда, когда трамвай уже отъезжал от остановки. Обогнать трамвай нет никакой возможности. Наконец, вы дождались основной остановки на перекрестке. Трамвай останавливается у посадочной платформы, и теперь уже от вас зависит, сумеете ли вы осторожно пробраться сквозь живую стену человеческих тел, прежде чем трамвай снова вас обгонит.
По боковым улицам ездить не рекомендуется. На автомобиль, даже если у него громкий гудок, в непрерывном гаме никто не обратит никакого внимания, и вы, в конце концов, согласитесь с опытными владельцами автомобилей и пойдете пешком по боковым уличкам. Так будет быстрее и спокойнее…
Шоферы на загородных шоссе также не отличаются дисциплинированностью. Подъезжая к перекрестку глиняных дорог, вы издали видите грузовик, стоящий поперек пути. На всякий случай начинаете сигналить за полминуты до того, как подъедете. Люди около грузовика оглядываются на вас, но спокойно продолжают свое дело. Притормаживаете, непрерывно сигналя. Это, разумеется, не помешает шоферу грузовика неожиданно дать полный газ и попятиться прямо на вас. В конце концов вам станет ясно, почему из всех ремесленников в Египте самые довольные те, которые заняты ремонтом автомашин, и почему спрос на них особенно велик.
На террасе в Гарден-Сити
В Египте проживает несколько сот чехословаков. Большинство их сосредоточено в Каире и Александрии. Это — частные предприниматели или лица, занимающие руководящие должности в торговых и промышленных предприятиях, где они часто добиваются приличного положения. Во время войны чехословацкая колония в Египте была прибежищем для наших солдат, находившихся в странах Среднего Востока. Клуб «Лидице», многие чехословацкие семьи и чешский пансион Гарден-Сити на Каср-эль-Аини в течение всей войны старались обеспечить нашим солдатам после недель и месяцев, проведенных в пустыне, то, чего им больше всего недоставало: тепло и уют далекой родины. Окончилась война. Солдаты возвратились домой. Однако завязавшиеся в злую годину узы дружбы сохранились.
