Аштия вскинула голову и без спешки надела шлем. Кольчужная барма неприятно зазвенела о фигурные наплечи. Тишина царила вокруг, такая полная, что мне показалось — я оглох. Откуда тут может взяться тишина? Лошади должны храпеть и встряхивать головами, звеня трензелем о заклёпки узды. Люди тоже шевелятся, ёрзают, гремят оружием и доспехами. Ветер, в конце концов, не спит, и ему есть что тут потревожить.
Но я не слышал ничего, а только видел. Может, сознание, поглощённое зримым впечатлением, не способно было уделить внимание ещё и слуху, а потому временно оглушило меня, но зато каждое движение, каждый жест Аштии я воспринимал обострённо. Вот она подняла руку, окованную металлом кольчужной перчатки с узорными пластинчатыми накладками, и все знамёна, флаги и личные знаки развернулись в небесной синеве как бы единым движением. Ветер подхватил их, заиграл тканью, и первый звук, который я сумел уловить — хлопанье полотнищ.
Что-то происходило там внутри. У клокотанья человеческой массы, заполнившей собой подступы к императорскому замку, была какая-то логика, и уж конечно Аштия Солор и её люди прекрасно разбирались в этой логике. Если они чего-то ожидали, значит, в том был смысл. Я с любопытством смотрел вниз, время от времени по сторонам и заражался величественным покоем, который, как солнце животворные лучи, излучали окружившие меня люди.
А солоровская армия, выходящая из леса, уже не помещалась на свободном от деревьев пространстве и растекалась по опушке.
Её светлость сняла с пояса диск и столь же неторопливо, как управлялась со шлемом, подняла символ своей власти перед лицом.
— Вперёд, — обронила она.
— Конница! — заорал Фахр. — Лучники!
Тишина умерла. Умер и покой — сигнальщики засуетились, поднимая разноцветные диски: у каждого свой цвет. Я уже знал, в чём тут дело: кто-то из них передавал команды лучникам, кто-то коннице, пехоте такой и эдакой, а кто-то раздавал приказы магам, способным связаться с вершними подразделениями. Зашевелились офицеры, кони заржали, неохотно маневрируя в толпе — каждому военачальнику предстояло срочно включаться в управление своими отрядами. Только немногие могли позволить себе спокойно наблюдать. В их числе был и я — моё время пока не пришло.
Воздух застонал, давая путь сотням и тысячам стрел. Вот чем сейчас откроют дорогу коннице. Только одно средство может остановить конницу — неколебимый строй и тысячи копий, поднятых как одно. Но когда стрелы, многие из которых снабжены магической начинкой, выкашивают поле, о строе можно забыть. Мгновенная передача жестовых сигналов и мгновенное их прочтение безупречно обеспечивали выверенность, синхронность действий каждого подразделения. И поэтому лучники прекратили обстрел лишь тогда, когда первые конные ряды, разогнавшись на плотной, выжженной солнцем траве, уже почти достигли цели. У врага просто не осталось времени возродить строй.
— Пехота, — уронила Аштия.
— Тяжёлая пехота! — гаркнул штабист с большим пятном ожога на щеке. Как же его… Да, Азур! Помню!
Ещё один сигнальный диск ожил, отмахивая команду за командой. Тяжёлую пехоту сгружали с транспортных ящеров как раз во время конной атаки. Вот уж кто точно свеж и силён — этим ребятам просто негде было устать.
Мне показалось, я слышу грохот их сапог, размеренный и слитный, как на параде. Наверное, жутко, когда на тебя неторопливо катит такая волна, раздражённо поблёскивающая металлом в солнечных лучах. Металла на ребятах предостаточно. Сейчас они пройдут по первым, рассеянным конницей рядам, вытопчут их. Потом врубятся в первого серьёзного для себя противника, расколют строй… И вот тогда наступит моя очередь. Моя — и моих ребят.
— Твои люди готовы, Серт? — осведомился у меня Фахр, едва обернувшись.
— Да, командир, — мне не приходилось в этом сомневаться.
— Командуй им строиться к выступлению.
— Нет, — вмешалась её светлость. — Сперва лёгкая пехота. Всю давайте. Ни к чему экономить.
— Госпожа! — окликнул женщину Хилагеш. — На отводной башне Анакдера подняли три новых стяга.
— Значит, у его величества всё-таки остались какие-то войска… Командуйте прижимать противника к стенам замка. Пусть императорским отрядам удобнее будет их атаковать.
— Слушаю. — И сигнальщики снова ожили.
Даже отсюда, с командного возвышения, трудно было понять, как там оно всё идёт. Но когда распахнулись ворота замка и в проём весенним половодьем хлынули отряды, отряды и снова отряды, сомнения отпали даже у меня. Я лишь с готовностью сжимал поводья, готовый в любой момент отмахнуть своим офицерам, что настал и наш черёд. Кстати, вон мои люди, край отряда виден. Ждут на левом фланге.
— Серт, хочу, чтоб, когда я подойду к воротам Анакдера, ты находился рядом, — проговорила Аштия.
— Слушаю, госпожа. Постараюсь успеть, — и поймал на себе презирающий взгляд Фахра. Опять я ляпнул какую-то глупость. Интересно, в чём она состояла…
Подумал — и забыл. Не до глупостей.
— Серт, веди в бой свои сотни.
— Слушаю, — и толкнул коня в бока пятками, чтоб поспеть присоединиться хотя бы к арьергарду своего отряда. Мне хотелось быть с ними и в этом бою.
Хотя моя поспешность, конечно, не имела особого смысла. Моё дело — общее командование, а не участие в бою банально грубой силой. Непосредственное командование в ходе боевых действий осуществляют сотники и мои замы, двухсотники. Сейчас я нужен рядом разве что как символ, не более. Но должен.
Из середины отряда бой совсем не казался страшным. И даже тогда, когда сотни рассыпались почти по всему полю и рядом со мной осталось лишь ядро отряда, человек двадцать от силы, я смотрел на происходящее вокруг спокойно. Разве что спешился, опасаясь привлечь к себе нездоровое внимание силы, на которую ни за что не успею адекватно отреагировать. Например, магии.
Меч вынул — странно было торчать посреди поля боя с оружием в ножнах. Правда, то место, где находился я, вернее было бы назвать полем тел. Или полем смерти. Моим бойцам как раз предстояло добить тех, кто не захочет сдаться.
Но теперь, после того, как замок ожил, похоже, желающих сдаться будет немало. Вон, в той части поля бой утих быстрее, чем можно было б перебить всех до единого. Ага, вон и пленные. Может, Аштия ещё и получит своё подкрепление. Если, конечно, его величество после боя не прикажет всех их перевешать на стенах крепости.
— Ильсмин?
— Командир?
— Как идёт?
— Не могу пожаловаться. Действуем во взаимодействии с лёгкой пехотой. Приказано ли преследовать бегущих?
— Мне такого приказа не передавали. Видимо, это не наша забота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
