в нашей с вами версии, Ада Серафимовна. И самое главное, что меня интересует – как убийца оказался в отеле? Случайно? Это маловероятно. Понимаете, о чем я? Кто-то вхож в ваш дом, близок к вам настолько, что Леонид, когда существенно сократил список гостей, этого человека не вычеркнул. Вы можете поручиться за всех, кто сидел за столом?
С нашей стороны я могла бы заподозрить четверых родственников из Иркутска. Или еще Ванькины подруги под вопросом. За остальных, то есть маму, отчима и себя, я отвечаю.
– Иркутских тоже можешь вычеркнуть – я за ними приглядывала, боялась, как бы детям праздник не подпортили. Я же не пила совсем, а эта ваша родня… в общем, на глазах у меня они были все время, так и кучковались вчетвером. А потом, когда женщина прибежала, все твои двинулись посмотреть, что произошло. А я осталась приводить в чувство тетку. Она очнулась довольно быстро, ее осмотрел какой-то местный доктор, а потом мы с приятельницей отвели ее в номер. Я даже отменила вызов скорой – женщина была в относительном порядке, смогла внятно объяснить, что случилось.
– Не сказала, что видела убийцу?
– И словом не намекнула. Ты тоже думаешь, что ее убили за это?
– Самое вероятное, что можно предположить. Вы оставили ее одну?
– Да. Я же дала ей сильное снотворное, она крепко заснула прямо при мне. А потом я уехала, оставив женщину на попечение горничной. Кстати, она и сама оказалась из обслуживающего персонала, просто в этот день у нее был выходной. И мать невесты пригласила ее на свадьбу. Вроде бы они даже подруги.
– Что же ее, бедолагу, понесло к мусорным бакам ранним утром? – задумчиво произнесла я.
– Кто-то позвал? Назначил встречу?
– Да, иначе не объяснить. Не мусор же она пошла выкидывать. Я думаю, ей могли пообещать некоторую сумму за молчание, как вариант.
– Кто?!
– Убийца или его сообщник, которого, как я думаю, нужно искать среди наших гостей.
– Я поняла тебя, Марья. Займусь. Поедешь домой? – спросила она, когда я стала набирать номер вызова такси.
– Да, останусь ночевать в городе. Ада Серафимовна, вы можете мне на время дать крестик? Хочу покопаться в интернете, попробую определить, насколько он древний. Просто ради интереса.
– Да забирай, конечно. Вечер занять нечем? – подмигнула она вдруг. – Марья, мужчину тебе нужно, а не интернет.
– Я официально замужем, забыли?
– Ну, да… официально. Погоди, запеканку с собой возьмешь. И сироп, вижу, оценила. Любишь сладкое? – засуетилась Ванькина свекровь.
– Люблю, – улыбнулась я и подумала, что столько сладостей, сколько я употребила за последние дни, я не съела и за весь прошедший год.
А в памяти, уже в который раз, всплыла картинка – оставленная мной на сиденье автомобиля Игната коробка с пирожными.
Программа поиска по фото выдала такую кучу ссылок, что я приуныла. Точнее – отчаялась найти среди них хотя бы что-то, что указало бы на год изготовления и место, хотя бы примерное. Поняв, что слишком далеко зашла в своих фантазиях, надеясь по крестику найти человека, я стала вспоминать, кто из коллег-педагогов смог бы мне рассказать коротко, но интересно о грузинском православии.
Я даже обрадовалась, когда меня от этих бесполезных поисков отвлек телефонный звонок. Сначала я не узнала по голосу Игната, перепутав его с Реутовым – посмотреть на экран, чтобы увидеть, кто названивает в столь поздний час, я не удосужилась.
Москвин, извинившись, попросил разрешения подняться в квартиру. Я метнулась к окну – он стоял в круге света от фонаря, задрав голову на мои окна.
Я только и смогла произнести «жду», а потом, пока топталась у входной двери, пыталась унять сильно бьющееся сердце и восстановить дыхание.
– Проходи, дверь только за собой захлопни, – обыденно произнесла я, словно встречала его так каждый день. И чуть не рассмеялась, когда заметила, как сразу расслабился гость.
– Прости, что поздно, только освободился. Я по делу.
– Ну, понятно, что не на свидание, – усмехнулась я.
Почему дальше произошло то, что произошло, одному Богу известно. Какие силы толкнули нас навстречу друг другу, неясно, но я вдруг поняла, что не стою на твердом полу, а вишу в воздухе. А Игнат меня целует. Или я его? Цепко ухватив за мощную шею, изредка отрываясь от его губ, чтобы заглянуть в лицо. Заметив жалобную безмолвную мольбу, недолго подразнив легкими прикосновениями, вновь отдаюсь глубокому, дурманящему поцелую, даже не пытаясь сохранить здравый ум.
Наконец мне удалось вывернуться из его объятий и сделать шаг в сторону.
– Что за дело у тебя? – строго спросила я.
– Дело… какое дело?! А, да… я могу пройти? В комнату? – отдышавшись, произнес Москвин.
– Лучше на кухню. Будем есть запеканку. И обсуждать дело! Ты ешь запеканку? Даже если нет, эту – будешь.
– Почему?
– Потому что ее испекла вице-мэр города Ада Серафимовна Сикорская! – с торжеством произнесла я в ответ.
Игнат покорно пошел за мной по коридору. Когда мы поравнялись с дверью в ванную комнату, я остановилась и распахнула ее.
Москвин молча кивнул.
– Полотенце в коричневую клеточку, – крикнула я через уже закрытую дверь. И рассмеялась.
Теперь я понимала, как от любви люди дуреют. Мы оба сейчас вели себя как подростки в пору гормонального всплеска. Смущение и робость, наглость и одновременно боязнь сделать что-то не так. Жадность узнавания и страх, что все это вот-вот закончится. Желание большего, чем просто поцелуи и объятия… Два взрослых человека в один миг вдруг утратили прежний опыт, способность рассуждать и осторожность.
Я стояла у ванной комнаты вместо того, чтобы уйти на кухню. Чего я боялась? Что гость сбежит? Я слушала, как льется вода. Вот Игнат закрыл кран… Я на цыпочках прокралась до кухни: не хватало еще, чтобы он обнаружил меня под дверью.
– Марья, я не хочу есть, – тихо произнес Москвин, обнимая меня за плечи.
– А как же дело обсудить? – все еще сопротивлялась неизбежному я.
– Нет никакого дела… – выдохнул он мне в ухо, все крепче прижимая к себе.
– Ты готовить умеешь? – задал мне вопрос Игнат, когда мы, расслабившись, лежали на пушистом пледе, который он час назад одним резким движением скинул с кровати на пол.
– Умею, но не люблю. С какой целью интересуетесь, мужчина?
– Хочу тебя в жены взять, но вот прикидываю, с такой же страстью ты еду варишь, как занимаешься любовью, – серьезно ответил майор, но я чувствовала, что он улыбается.
– Я замужем, Москвин.
– Это поправимо. Сколько лет вы с мужем в браке?
– Восемнадцать.
– Правда, что ли? – навис он надо мной, удивленно всматриваясь
