— Есть, — произнес динамик шлема, отвечая кому-то беззвучному для меня. — Восьмой инквизитор, департамент берет операцию под свое командование. Просьба отойти к стене и не мешать выполнению.
Я молча подчинился, стараясь не делать резких движений. Бравые парни выполняют свою работу, которой уже не осталось. Кого-то мне это напоминает. Всегда приходят вовремя, чтобы с важным видом расхаживать вокруг. Вот и весь прок с них.
Двое солдат прошли мимо меня в комнату, увидели мелкую химеру, глянули на рюкзак, из которого торчали полные резервуары. Затем оба, как по команде, опустили оружие и достали цилиндрические предметы, висевшие на поясе.
Синхронное движение кистей и в руках солдат раскладываются телескопические дубинки. По металлу заскользили искры, наполняя комнату треском и запахом озона. Дальше пошло вообще что-то странное.
Увидев разряды электричества, мелкая химера перестала шипеть, втянула клинки обратно в броню, а сам доспех быстро начал распадаться, втягиваясь под кожу. Мгновение и в угол жмется испуганное девичье тело.
Она сжалась в комок, словно старалась занимать как можно меньше пространства. Обхватив руками голову, со страхом глядела на приближающихся солдат. Нет, не на них. Она неотрывно смотрела на всполохи искр, пробегавшие по шоковым дубинам.
Какого восьмерочьего черта тут происходит? Это же алая химера. Она их голыми руками разорвет, а эти кретины опустили оружие и достали свои палки. И самое главное, почему она не защищается? Что тут вообще происходит?
— Старший инквизитор Восьмой? — произнес уважительный голос слева.
— Просто инквизитор, — поправил я третьего солдата, успевшего приблизиться.
— Уже нет, — произнес он, протягивая коммутатор.
Я взял прибор и вгляделся в лицо, изображенное на пленке экрана. Скривился немного, но чего еще можно было ожидать в такой ситуации?
— Отличная работа, Восьмой, — произнесла довольная, улыбающаяся Кирия. — Я рада, что ты справился. Теперь все…
— Что происходит, Кира? — прервал я ее. Но женщина даже не поморщилась на мое вольготное обращение.
— Считай это испытанием, Восьмой. И ты его блестяще прошел. Ты получил, что хотел, как я и обещала. Приезжай в центр вместе с отрядом. Обсудим дальнейшие планы.
— Нет никаких дальнейших планов, Кира, — произнес я сухим голосом.
— Просто выслушаешь мое предложение. И если откажешься, то тебя, как и всех почетных старших инквизиторов, ждет личный дом в третьем секторе и хорошее выходное пособие.
— Восьмерке нечего делать в третьем секторе, Кира, — с грустью произнес я. — Восьмерки не заслуживают дома и пособий.
— Ты не восьмерка, — произнесла высший инквизитор ровным голосом. — Ты сотрудник департамента с выдающимися заслугами.
— Да, Восьмерка — это я, — произнес мой новоприобретенный глюк. — Но восьмерка тоже хочет домик в третьем секторе. Можно даже с собакой и садиком.
— И бабочками в садике. И в собаке, — поддержал беседу Черный.
— Короче, Восьмой, — продолжила Кира. — Приезжай, обсудим. Если захочешь, можешь хоть обратно вернуться в сектор. Но поверь, в департаменте тебя ждет поистине великое будущее. Ты же сумел грохнуть самого Черного Дьявола. Нам нужны такие, как ты. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнул я.
— Объект обнаружен, — гудел шлем одного из солдат, тыкающих химеру палкой.
— Подготовить эвакуационный транспорт для транспортировки объекта, — вторил ему другой динамик.
— Восьмой, — с теплотой в голосе произнесла Кира. Как делала это давным-давно. Когда нас не разделяло расстояние и лишняя одежда. — Приезжай давай. Отметим. И давай без глупостей, ладно?
— Ладно, — кивнул я.
— Правда? Обещаешь, Восьмой? — улыбалась Кира.
— Обещаю, — снова кивнул я. — Никаких глупостей. Я скоро приеду и мы все обсудим.
— Хорошо, — ответила она спокойным голосом, продолжая улыбаться. — Буду ждать.
Я схлопнул половинки коммутатора, закрывая дисплей. Посмотрел вокруг. Сердце Черного Дьявола выпало из моих рук. В этой каше расчлененных тел под ногами, оно заняло свое место. Двое солдат пытались нацепить магнитные наручники на девчонку, но та постоянно дергалась и билась в истерике.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тогда ее снова тыкали шокерами, а мелкая химера даже не пыталась сопротивляться. Лишь все больше и больше сжималась в комок плоти, стараясь забиться в угол.
— Больше никаких глупостей, — произнес я. — Обещал.
— Твою ж мать, — проворчал Восьмерка.
* * *
Когда первые броневики инквизиции пересекли площадь, Элис все еще сидела под стеной, прижимая к груди кусок подобранного металла, бывшего недавно пистолетом.
Ее колотило, а мысли путались, несясь галопом в голове. Происходящее казалось ночным кошмаром, но мозг никак не желал просыпаться.
Просветом во мраке стали знакомые черты лица. Во всем этом хаосе и безумии даже этот человек стал лучиком надежды в секторе уныния. Он напоминал Элис те далекие дни, которые она проводила в центре, когда все было так просто и понятно.
Не было восьмого сектора. Не было крови и трупов в таком количестве. Не было огромного и страшного чудовища, скрывавшегося за личиной инквизитора. Никто не хотел ее изнасиловать или сожрать. Все было так хорошо.
Поэтому Элис сама не заметила, как ее тело поднялось с земли, а ватные ноги двинулись в сторону знакомого лица. Медленно, но не останавливаясь, она шла к скале спокойствия в буре хаоса.
Теперь все будет хорошо. Теперь все будет как прежде. Теперь все будет снова нормальным. Она сама не заметила, как вцепилась обеими руками в белый плащ человека. Ее пальцы оставляли бурые разводы грязи на чистой ткани.
— Старший инквизитор Фрост, — прошептала она, но голос предательски дрогнул, а из глаз потекли слезы. — Старший инквизитор. Там, оно, оно, там, всех. Они сражались. Инквизитор Восьмой. С этим. Он тоже. Вы должны…
Слова путались в голове, мысли скакали бешеным галопом, не желая останавливаться. Она пыталась взять себя в руки, но ужасы пережитого вечера наконец прорвались через плотину отчаяния. И затопили чумазое лицо дорожками слез.
А затем пришла боль. Резкая, жгучая. Она растекалась по телу, забирая себе остатки сил девушки. Элис опустила голову и с удивлением посмотрела на спекшиеся края дыры в своей груди. Как раз там, где секунду назад билось ее сердце.
Перевела ошарашенный взгляд на дуло плазматического пистолета в руках мужчины. Подняла голову, пытаясь сквозь слезы рассмотреть лицо со знакомыми чертами. Но оно ведь такое человеческое. Как же так?
— Почему? — прошептала девушка. — Старший ин…
Ее тело покинули оставшиеся силы. Боль забрала все себе. Пальцы разжались, выпуская край белого плаща, покрытого багровыми разводами. Но лицо человека оставалось сухим и бесстрастным.
Старший инквизитор Фрост отошел на шаг от тела Элис, будто бы ему неприятно было находиться рядом с ней. Словно это не от только что спустил курок. Инквизитор поднял голову к окну, где сейчас первая тройка солдат занимала четвертый этаж здания.
* * *
— Теперь это проблемы департамента, — произнес Восьмерка.
— Да, — согласился я.
— Пусть они это дерьмо разгребают.
— Верно.
— Нечего восьмеркам совать нос не в свое дело. Целее будем.
— Согласен.
— К тому же, мы нужны департаменту. Самое время перестать творит всякие глупости, гоняться за химерами, убивать всех подряд. Теперь можно зажить спокойной жизнью.
— Больше никаких глупостей, — согласился я с глюком.
Я сам не заметил, как отдал команду. Моя рука, закованная в черную броню, перехватила шокер во время замаха. По телу пробежала легкая дрожь. Солдат не успел обернуться, потому что моя ладонь легла ему на затылок, запрокидывая голову.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Хрустнули пластины защиты, лопнуло стекло забрала. Я разглядел ужас в его глазах, проглядывающих сквозь осколки шлема под моими пальцами.
— Больше никаких глупостей, — повторил я, засовывая дубинку ему в глотку.
