— Химера, — завопил его напарник.
Дубинка во что-то упиралась, но я медленно и уверенно проталкивал ее в глотку парня. Его тело дрыгалось в конвульсиях от расходящихся электрических волн.
— Никакого служения цепным псом для всяких уродин.
Я отпускаю бьющееся в припадке тело, позволив тому мешком осесть на пол. Хватаю ствол направленной на меня винтовки. Металл гнется и ломается под моими пальцами, словно сделан из пластилина.
Легонько толкаю солдата, отчего он впечатывается в стену. Из динамика слышится хрип, иногда прерываемый стонами боли.
— Больше никаких плясок под чужую дудку, — шепчу я сам себе, подхватывая с пола катану.
— Нападение на солдат, — верещит третий из коридора. — Подкрепление на…
Лезвие пробивает его броню насквозь, заставляя залиться булькающим хрипом. Тяжело просить о помощи, когда у тебя в горле застревает кусок стали. Впрочем, один раз он успел выстрелить, отчего сбоку начало жечь.
— Больше никаких хозяев, приказов и прочего дерьма, — говорю я солдату, застрявшему в стене.
Удар ноги и тело отправляется в свободный полет вместе с куском стены. Я подхожу к пролому и оглядываю собравшуюся толпу. Голографические ленты, полиция, белые доспехи инквизиции.
Вижу внизу знакомое лицо человека, что стоит рядом с телом, замотанным в обгоревшее тряпье. Из-под капюшона торчит копна ярко-красных волос. По спине расползается черное пятно.
Дура. Почти два дня в восьмом секторе, это рекорд. Могла бы и научиться чему-нибудь. Но ты молодец, писклявая. Ушла, так и не позволив этому сектору себя запятнать. Я дам тебе то же обещание, что дал Йулл.
Наклонившись, подобрал сердце Черного дьявола и бросил его в пролом. Кусок мяса приземлился прямо у ног ублюдка, забрызгав кровью полы его белоснежного плаща. Он посмотрел на меня, улыбаясь.
— Я вырву тебе сердце, Фрост, — произнес я тихо. Сам себе. Но Элис услышала. Не могла не услышать.
— Зря я отдал ему револьвер, — проворчал Восьмерка, заглядывая в дыру. — Не стоило сраной восьмерке вмешиваться в чужие разборки.
Раздался топот ног на лестнице. Шум динамиков и улыбка Фроста, который вовсе не выглядел удивленным. Я обернулся, оглядывая комнату. Посмотрел на свои руки.
— Тебе не справиться с отрядом тяжелой пехоты, — произнес Восьмерка. — Их там не меньше дюжины. И еще два десятка внизу. Ты не на столько крут.
— Знаю, — произнес я ровным голосом.
Подхватил армейский мешок с резервуарами. Подошел к девчонке, что уже перестала биться в истерике. Подхватил ее второй рукой. Легкая. Как и положено мелкой девчонке.
Затем с плеча проломил стену и понесся вперед. Еще одна стена осыпалась за моей спиной. Крики преследователей раздались ближе.
Третья стена и я падаю вниз. Упругий асфальт улицы встречает меня, прогнувшись небольшим кратером от приземления. Бежать. Петлять переулками, скрываться от дронов в небе, найти укрытие и заглушить маячок в инсигнии.
План будет потом. Все будет потом. Сейчас надо пережить эту сраную ночь. Всего одну ночь. Бок неприятно жгло, напоминая о попадании плазмы из винтовки солдата. Скоро наномашины перестанут блокировать боль, забрав свои проценты.
* * *
Фрост улыбался, задрав голову. У него с этим ублюдком были свои счеты. И он рад, что оказался прав. Теперь у Высшего Инквизитора связаны руки. Она больше не сможет покрывать эту сраную восьмерку.
А в ближайшем будущем не сможет защитить и себя. Скоро в департаменте случатся серьезные перемены. И когда мэр Альтаира обо всем узнает — полетят головы. А значит, должность высшего инквизитора вскоре станет вакантной.
Он слишком долго к этому шел. Слишком много сделал для этого. Ему даже пришлось помочь объекту сбежать, что было не так-то просто. Осталось дело за малым. Вернуть соплячку-химеру и добить старого врага.
— Передать в центр, — рявкнул он. — Восьмой инквизитор нас предал. Он убил солдат на службе инквизиции и… Младшего инквизитора Симонс. Деактивировать инсигнию Восьмого. Передать данные с маячка штурмовым отрядам. Приоритет цели — высший.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
После щелчков и писка аппаратуры, он позволил себе немного расслабиться. Теперь все будет в порядке. Осталось загнать измотанного битвой Черного Дьявола и добить тварь. Для этого у него есть солдаты.
Жаль только, плащ испачкал.
* * *
Надо успеть уйти. Успеть скрыться и спасти мелкую химеру. Потом будет новый день, который принесет новые проблемы. И их тоже решим.
— Ты уже мертв, — произнес Восьмерка.
Он не мог, как Черный нестись по стенам домов, поспевая за мной. Поэтому просто шептал над ухом.
— Они придут за тобой. Они спустят всех, чтобы найти тебя! — верещал Черный со всех сторон довольным голосом.
— Ты забрал то, что принадлежит им. Они загонят тебя и прикончат, — лился ровный голос Восьмерки мне в спину.
— Они выпотрошат тебя, а потом ее. А потом всех. Вывернут наизнанку, отрежут пальцы, вырвут глаза.
— Назад дороги нет. Ты все испортил, чтоб тебя со стены обоссали.
— Но мы их встретим, — ревел Черный. — Встретим их первыми. Мы их сами выпотрошим. Всех по очереди. Откроем их и заглянем внутрь. Мы будем искать бабочек, пока не найдем.
— Мы все сдохнем. Просто сдохнем. Чудо, если протянем хотя бы до рассвета.
— Захлопнули пасти, ублюдки, — взревел я. — Мы — химера. Я — Черный Дьявол восьмого сектора. И я не собираюсь тут подыхать.
— Хмм… — пробурчал Восьмерка тихо. — Скоро увидим.
— Скоро, — прорычал Черный, — Очень скоро.
А затем они все же заткнулись. Где-то над головой слышался шум разведывательных дронов. За спиной нарастал вой сирен. Увидим. Скоро.
Конец
