— Предатель! Да ты хотя бы понимаешь, кому решил помочь?! Никогда не прощу! — на самом деле последнее относилось к обоим мужчинам.
— Выслушай хотя бы его для начала, истеричка. Всегда думал, что у меня разумная адекватная сестра… — Тоша ещё что-то бурчал, но я уже не могла расслышать. Видимо, он предпочел скрыться с места преступления.
Делать нечего, пришлось повернуться. Кажется, всё это время Руслан смотрел только на меня. Мне даже стало неловко, что я сейчас перед ним в растянутых шортах и с пятном от фруктового льда из парка на футболке. Ещё и обувь в руках.
Так. Мысли отогнать, потому что я вообще-то всерьёз раздумываю над побегом через край крыши — какая вообще разница во что я одета, если главное заключается в том, что я не хочу его видеть.
— Я начну, птичка?
Глава шестьдесят седьмая. Руслан
Без Киры ломало. Натурально скручивало позвоночник, пережевывало рёбра и внутренности до состояния, когда хочется только сдохнуть, чтобы ничего, ни единого спазма больше не чувствовать. Я даже и не думал, что мне может быть настолько хреново.
В школьные и университетские годы боксом профессионально занимался. Так вот даже после самого жёсткого боя, когда на больничной койке валяешься с разбитым лицом и гематомами по телу в бондаже, который рёбра фиксирует, не было настолько плохо.
Перед глазами — пустота. Полное ощущение, что это никогда не закончится, тебя только затягивает всё глубже, чтобы даже не посмел думать о возвращении.
Сначала я вообще не понял, что происходит между нами. Всякое в голове перебрал, пока молнией сознание не шарахнуло. Сложил факты и быстро додумался до причины такого поведения птички. В моей жизни был только один эпизод, после вскрытия которого Кира могла поступить именно так.
Со стороны ситуация, конечно, кажется очевидной: вышел за взятку, остался безнаказанным. Хотел же рассказать всё сам, хотел. Только опередить меня успели, и в итоге всё скатилось на самое дно. Оттягивал не самый приятный разговор, потому что боялся увидеть глаза малышки. Дооттягивал, блять.
К дому её родителей ездил каждый день. Всё бесполезно. Со мной не то, что разговаривать не хотели — на порог не пускали, хотя до этого мы с её отцом по ладоням ударили. Звонить птичке бесполезно было. Номер каждый раз не абонент, а другого на неё зарегистрировано не было. Продуманная девочка. Спряталась по полной.
Поддался порыву, катаясь по ночному городу, теперь торчу в её дворе под окнами. Ну идиот же. Самый натуральный. Птичка не в городе, иначе её было бы просто поймать, а я всё равно надеюсь на то, что прямо сейчас она пойдёт в магазин за какой-нибудь сладкой дрянью, а я смогу перехватить её. На дверь пялюсь и слежу за каждой новой тенью, которая перед домом появляется.
От мыслей отрывает стук в боковое окно. На улице темно, так что приходиться вглядываться, чтобы разобрать лицо её брата. Выхожу из машины и тут же ловлю неслабый такой удар в челюсть. Приходится сплюнуть кровь из внутренней стороны щеки. Отвечать не собираюсь: если бы мою сестру какой-то левый хмырь довёл до состояния, когда хочется сбежать из города — сам отметелил бы, не задумываясь.
— Выдохнул? — и хуже бывало.
— Да. А теперь рассказывай. Какого хрена Кира сейчас больше похожа на бледную моль из фильма ужасов с синяками под глазами, а ты к нам домой таскаешься постоянно? — парень стряхивает руку и продолжает. — Мать постоянно порывается выйти к тебе, чтобы по щекам надавать, но ей отец не даёт.
— Ты предлагаешь мне тебе здесь всё выложить? Не особо удобно.
— Тогда ко мне. Мне недавно коньяк хороший подогнали. Я надеялся на повод получше, но хрен с тобой. Сами же не разберётесь, а мне уже тошно слышать её подавленный голос.
Больше половины бутылки уже нет, а у меня ни в одном глазу. Не берёт даже на почти пустой желудок. Антон выслушал всё, опрокинул в себя щедрую порцию коньяка и подытожил: чаще надо разговаривать через рот друг с другом, чтобы не приходить в конечном счёте к ситуации, когда обоим плохо из-за неправильно поданной информации.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Вне участия оно, конечно, всегда понятно, а как сам в подобном оказываешься — будто часть мозга отрезают, которая отвечает за продуманность.
— Наворотили оба. Скот этот ещё Киру накрутил. Вот я же говорил ей: не суйся ты к нему. Так нет ведь, с детства упёртая.
— Кто накрутил?
Глава шестьдесят восьмая. Руслан
— Глеб. Я же возил её к нему перед тем, как она сбежала. Поймать её потом едва успел, когда она на улицу вышла. Просила меня пароль какой-то подобрать, я на человечка своего перевел. Где он только раскопать всё это смог?
— Да мало ли. На лапу кому-то дал. Если что-то всплывает один раз — практически невозможно уничтожить всё до последней буквы.
Надо будет и с этим разобраться. Галочку жирную я себе в голове поставил. Есть люди, которые успокоиться могут только после силовых методов. Ничего, знакомых у меня много, ребятки специальные быстро найдутся, а с такими статьями ещё и от себя добавят.
Я просил у него номер Киры, только он лишь усмехнулся и сказал, что не будет она меня слушать. В лучшем случае сразу бросит трубку, в худшем — заберётся подальше, только на этот раз своими силами, без помощи близких. Ищи её потом.
Такие дела лучше решать лично, в этом парень прав.
Билеты взяли на следующий день. Я на секретаря своего сорвался, когда в офис заезжал перед самолётом, а мне пытались втирать про какие-то важные встречи. Работа меня сейчас волновала в последнюю очередь, хотелось быстрее увидеть женщину, которая прочно поселилась в моей голове.
Продумали всё тщательно, Антон развлекал птичку, пока я организацией занимался, а потом по договорённости заманил ко мне крышу и дверь запер. Надо будет ему коньяк компенсировать в двойном размере. Повезло ещё, что не послал, после того как по морде съездил.
До сих пор ноет при резких движениях, удар у него хороший.
Сжать бы её сейчас в своих руках так, чтобы только пищать могла. Зарыться носом в волосы и дышать ею, потому что всё это время в лёгких была такая пресность — лишь бы не загнуться от нехватки кислорода.
Птичка кусает свои пухлые губки, хмурится, когда я ловлю её глаза в плен: растерянные, слегка испуганные на первый взгляд, но если приглядеться — где-то внутри плещется радость. Вот так, малышка, твой мужчина тебя нашёл и хер ещё куда-то отпустит.
Она настолько под кожей, что без неё весь мир кажется абсолютно ненужной серостью.
— Что скажешь, малыш? Могу я рассказать свою версию? — сжимаю цветы в руках, шипы въедаются в кожу. Мне нужно хоть немного остыть, чтобы прямо сейчас не прижать её к ближайшей поверхности и не накинуться оголодавшим зверем.
— А для этого обязательно надо было запирать меня здесь? Брата ещё моего втянул. Зачем ты спрашиваешь, когда у меня всё равно нет другого выхода? — храбрится, но я прекрасно понимаю, что внутри неё сейчас набирает обороты точно такое же желание. Просто видно.
— У тебя есть выбор, — сгружаю цветы на стул и достаю ключ от двери из кармана. Кира заинтересованно наблюдает. — Возьми, — протягиваю ей, но она не спешит. — Давай, птичка, я не укушу. Я не стану удерживать тебя силой. У тебя всегда был выбор, помнишь? Не делай из меня мудака, который пользуется положением.
Кира лишь фыркает. Огибает меня и занимает место за столом, вопросительно вскидывает брови, когда переводит на меня взгляд, потому что я продолжаю стоять с раскрытой протянутой ладонью, где лежит ключ.
— Я скучал, малышка, — занимаю место напротив, разливаю вино по бокалам. Сам пить не собираюсь, но Кире определённо нужна пара глотков для расслабления. Смущается и отводит взгляд, приглаживая футболку и волосы. А мне совершенно плевать на её одежду и растрепавшиеся пряди, потому что недавно подыхал без неё, а сейчас моя птичка рядом — только руку протянуть.
