Выпрямляюсь, чтобы притянуть это дрожащее тельце к себе. Глажу по волосам, пока малышка утыкается мне в плечо и отчаянно цепляется пальчиками в рубашку. Забираюсь ладонью под футболку, стараюсь успокоить мягкими скольжениями по обнажённой спине, замечая, что всхлипы постепенно сходят на нет, а сама девочка трётся носом о мою шею.
Теперь всё как надо. Как должно быть. Она в моих руках, прижимается ко мне грудью и щекочет своим тёплым дыханием. Вот так, малышка. Забирайся обратно в мою душу и немедленно давай сюда свою, которую так необдуманно у меня украла.
Наконец-то её губы. Сладкие, манящие, до одури приятные, когда скользишь языком по ним и тянешь в укусе на себя, а птичка лишь тихо постанывает, потому что я не могу удержаться и спускаю ладони на идеально округлые ягодицы, которые я обязательно отшлёпаю в ближайшее время. Глупышку надо наказать.
— Чёрт возьми, девочка, перестань, — она скользит своими коготками по моей спине в ответ на лёгкий шлепок по заднице, а я вспоминаю о большой кровати в моём номере, которая гораздо лучше крыши подходит для всех последующих раз, когда птичка будет стонать подо мной.
А она бязательно будет.
Глава семидесятая. Кира
Всю дорогу до его номера мы молчим, потому что все слова сейчас покажутся такими пустыми. Нам просто нужно быстрее почувствовать друг друга.
Как же я скучала по его рукам.
Вспыхиваю с первых же секунд, когда он так сильно прижимает меня к себе, что между нами нет и свободного миллиметра. Обрушивается с силой на мои губы, сжимает ладонями ягодицы, заставляя меня приподниматься на носочки.
Постанываю Руслану в рот, когда его пальцы забираются под шорты снизу и поглаживают нежное местечко под ягодицами одновременно с чувственными влажными поцелуями в шею, когда от каждого скольжения языка по коже меня бьёт волной мурашек.
Мне нужно его дыхание на моей коже, мне нужны бесцеремонные пальцы, которые ласкают абсолютно во всех местах, мне нужны укусы, от которых болезненно, но так сладко пульсирует. Он нужен мне весь.
Прямо в эту секунду, потому что я соскучилась до чёрной дыры в груди, которая расползается и поглощает всё на своём пути, а остановить её способен лишь один мужчина на земле. Мужчина, которому я сдаюсь до самой последней клеточки, которому подчиняюсь на каком-то химическом уровне, но при этом точно так же имею над ним полную безграничную власть.
— Птичка… — выдыхает хрипло, когда у нас заканчивается кислород и мы вынуждены оторваться друг от друга.
— Возьми меня. Руслан, пожалуйста, сейчас… Я хочу вспомнить, какого это — принадлежать тебе…
— Ты никогда и не переставала, птичка. Моя. Всегда будешь! — рычит и наматывает мои волосы на кулак, вынуждая меня запрокинуть голову, а в следующий миг я несдержанно вскрикиваю, когда шею жалит до зажмуренных от боли глаз.
На моей коже алеет всё больше его следов, Руслан подталкивает меня в сторону кровати, на которую я послушно забираюсь. Он возвышается надо мной и расстёгивает рубашку, пока я избавляюсь от шорт сразу вместе с трусиками.
Мужчина накрывает меня своим телом, проверяет пальцами мою готовность между ног и резко входит одним мощным толчком. Сразу на всю длину, до основания. Начинает двигаться в быстром рваном темпе, не позволяя мне привыкнуть к ноющему растяжению мышц.
Вбивается жёстко, остро и глубоко. До громких вскриков, до царапин на его спине от моих ногтей, до металлического привкуса на языка из прокушенной от очередного, выбивающего кислород из лёгких рывка внутри.
Первый раз после примирения мы трахаемся быстро и смазано. Мы слишком сильно нуждаемся друг в друге, чтобы растягивать удовольствие сладкой тягучей патокой. Руслан доводит меня до пика членом и пальцами на клиторе за несколько минут, глотает мои частые стоны и кончает следом, обжигая меня внутри горячими струями собственного финала.
Я лежу на большой кровати в шикарном номере с видом на море и наблюдаю за самым замечательным мужчиной в мире. Руслан достаёт из шкафа небольшую кожаную сумку и бросает рядом со мной, шикая, когда я тянусь к ней, потому что мне безумно интересно, что он для меня приготовил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Первым делом он достаёт повязку для глаз. Тёмный шёлк слегка переливается в его руках, а я кусаю губы и нетерпеливо ёрзаю, желая узнать об остальном содержимом.
— Сдаёшься, птичка? В мои руки. На всю ночь, — встает одним коленом в постель и нависает, упираясь ладонью в спинку.
— Да… — мурлычу от предвкушения, трусь щекой о его руку с повязкой. Руслан выжидает, сверлит меня тяжелым взглядом, цепляя внутренние ниточки моей души. — Да, хозяин.
Что-то щёлкает. Глаза мужчины становятся дикими, а у меня в животе поднимается горячая лава, которая обязательно выйдет из берегов и спалит меня изнутри. Дожить бы до утра.
В этот раз Руслан предпочитает медлительность до изнеможения. На глаза ложится повязка, я вздрагиваю от лязганья металла — в следующий миг стальные браслеты обнимают мои запястья. Ножная распорка сковывает движения, а я понимаю, что в ближайшее время сорву голос от стонов и вскриков.
Я задыхаюсь, когда чувствую на бедре прикосновения кожаных «змеек» — мужчина приготовил для меня плеть. Мягкая кожа скользит по телу, задевает чувствительную промежность, поднимается выше к груди. Я жалею, что не разделась полностью ещё в самом начале, потому что сейчас это ощущалось бы сильнее. Ярче.
Первый удар ложится между ног, а я даже не могу их сдвинуть, чтобы унять обжигающие электрические разряды от хвостиков плети. Пальцы мужчины скользят там, где я сейчас больше всего хочу их чувствовать, а в следующий миг я уже лежу на животе и хнычу от череды быстрых ударов, которые обрушиваются на ягодицы.
Они не такие сильные, но я всё равно извиваюсь и отчаянно кусаю губы, потому что кожа в миг начинает гореть под — я уверена — пристальным голодным взглядом мужских глаз.
— А теперь я не хочу слышать ни одного звука, — я дёргаюсь от дыхания на шее. — Ни единого, птичка, иначе кое-кто останется без награды, — искушает своим вкрадчивым шёпотом, пока его пальцы властно и жёстко сжимают моё бедро.
Я лишь киваю.
Комкаю простынь, впиваюсь зубами в подушку и поджимаю пальчики на ногах — это всё, что мне дозволено, в то время как плеть оставляет на ягодицах болезненные удары до спёртого дыхания и шума в ушах от учащённо стучащего сердца, которое вот-вот выпрыгнет из моей груди.
Руслан чередует эту пытку с приятными поглаживаниями между ног, даёт мне время передохнуть и прийти в себя.
Только после нескольких таких чередований я понимаю, что его пальцы тоже орудие наказания — он отрывает их именно в тот момент, когда я начинаю толкаться навстречу в изводящем желании дойти до финала, где меня ждёт самый натуральный ядерный взрыв такой мощи, что я перестану ощущать собственное тело.
— Не смей кончать. Я не разрешаю, — оттягивает мочку зубами одновременно с лишённым нежности толчком фаланги в лоно, а я пищу, уткнувшись в постель, стараясь сдержать пульсирующие судороги. — Послушная хорошая девочка.
Он совершенно мне не помогает. Его голос лишь подталкивает меня в бездну горячего острого удовольствия, но я изо всех сил стараюсь балансировать на грани, потому что я и правда послушная. Его послушная птичка.
— Отдохни пока. Ты кончишь, я обещаю. С моим членом внутри, — ладонь обжигает ягодицу, а я жадно хватаю губами воздух. Теряю тепло мужчины, продолжая дрожать после сладких пыток.
Рядом со мной что-то падает. Я мечтаю подглядеть, но одёргиваю себя, потому что только хорошие девочки получают опьяняющие ласки своего хозяина.
Руслан убирает распорку и на этот раз крепко связывает мои щиколотки обработанной верёвкой, оборачивая её несколько раз вокруг. Упирается коленями по обе стороны от моего тела, впивается пальцами в ягодицы, раздвигая те, скользнув подушечками по влаге, а я лишь сильнее выгибаю спину, подставляясь под его жадные пошлые ласки.
