девочка, подпрыгивает на диване, раскидывает руки и объявляет: «И жили они долго и счастливо», мое сердце замирает так, как никогда раньше.
Я должна была знать, что все будет не так просто.
ГЛАВА 23
— Уайлдер, — зовет Кингстон после того, как мы закончили утреннюю раскатку.
Этим утром мы уже тренировались около тридцати минут. Достаточно, чтобы прочувствовать лед. Большинство из нас либо отправятся домой, чтобы вздремнуть, либо пойдут к Бринн и Доку подлататься, прежде чем нам придется вернуться сегодня к игре. Эмоции уже зашкаливают, ведь наша первая домашняя игра в сезоне — против «Питтсбурга». Две команды из Пенсильвании. Каждая игра между нами — это матч-реванш. И это до того, как я захотел убить их центрового.
— Уайлдер, притормози.
Я оборачиваюсь на парковке и вижу Джейса, который направляется ко мне. Мы уезжаем одними из последних. С тех пор как он назначил меня заместителем капитана.
— Прости, Кингстон. Что случилось? Тебе что-то нужно?
— Арес кое-что сказал ранее.
Мы останавливаемся перед моим грузовиком, и я поворачиваюсь в его сторону.
— Игнорируй его. Арес все равно обычно дурачится. Но хрен ты найдешь лучшего силовика на льду.
— Согласен, — Джейс скрещивает руки на груди и выглядит почти некомфортно. — В том-то и дело. Он что-то говорил о том, что у тебя есть претензии к Долану.
— Ублюдок, — бормочу себе под нос. — Не обращай на него внимания, Кэп. Все в порядке.
— Ты один из лучших бомбардиров в команде, Уайлдер. Ты не можешь получить травму после сотрясения мозга. Ты можешь выбыть на весь сезон, — он ждет, что я что-то скажу, но когда этого не делаю, он стонет.
— Блять. Он ведь серьезно, да? Если у тебя проблемы на льду, пусть Арес с ними разбирается. Это не можешь быть ты.
— Он навредил тому, кто мне дорог, Кингстон. Это личное, — мои руки сжимаются в кулаки, и гнев, который нарастал уже несколько дней, набирает силу. — Не Аресу с этим разбираться.
Джейс смотрит на меня. Анализируя.
— Слышал, ты обручился. Поздравляю. Я знаю Эверли Синклер с тех пор, как у нее были ободранные коленки и косички, и она была в футбольной команде моей младшей сестры. Она хорошая девушка. Ты счастливчик.
— Спасибо.
Я больше ничего не говорю.
Мне не нужно, чтобы у Джейса были неприятности, если сегодня что-то пойдет не так.
— Он обидел кого-то, кто тебе дорог?
— Да, Кэп, — мышцы на моей челюсти напрягаются, и я сдерживаю остатки того, что хочу сказать.
— Ты собираешься уничтожить его при первой же возможности?
— Да. Меня могут выкинуть из игры. Возможно, мне грозит дисквалификация, — в этот момент я решил, что могу быть честным. Что я могу потерять?
— Посмотрим, смогу ли я уговорить тренера поставить тебя, меня и Ареса на первую линию сегодня вечером. Я придумаю причину. Они всегда ставят Долана. Может быть, мы сможем сделать это втроем, никого не отстраняя. Тебе это подходит?
— Да. Буду признателен, — открываю дверь грузовика, пока он не прислонился к крылу.
— Насколько сильно ты собираешься его преследовать? — спрашивает он, не имея ни малейшего представления о том, на что я готов пойти.
— Если бы я мог перерезать ему шею коньком и смотреть, как он истекает кровью у меня на глазах на гребаном льду, я бы так и сделал. Но раз такой возможности нет, придется довольствоваться тем, что я его сломаю, — я сажусь в машину и закрываю дверь, покончив с этим разговором.
Я хочу поехать домой, выспаться и вернуться сюда, чтобы усмирить демонов Эверли.
* * *
— Привет, здоровяк, — Эверли сидит на кровати, разбудив меня чуть позднее в этот же день. Я поднимаю руку, и она переползает ко мне на бок, положив голову мне на грудь. — Как прошла утренняя раскатка?
— Прекрасно. Команда классно каталась. Должна быть хорошая игра. Ты пойдешь к маме смотреть ее? — прижимаюсь губами к ее голове.
— Да. Думаю, что так. Грейс может заглянуть к нам, если успеет вовремя уйти с репетиции, но Кензи и Линди пойдут на игру. Очевидно, Бринн уже будет там.
— Тебе не обязательно смотреть, детка.
Вообще-то бы предпочел, чтобы она не смотрела. Но в любом случае она узнает, что произойдет.
— Нет. Я хочу посмотреть на тебя, — она запускает руку под мою рубашку и прижимает к моему сердцу. — Я сказала миссис Эшберн, что возьму детей с собой, если ты не против.
— Конечно, не против. Я очень ценю то, как твои мама и папа занимались с детьми в прошлые выходные, — и я серьезно.
Они были потрясающими, и дети, похоже, их приняли. Думаю, Керриган легко с семьей Эверли.
— О, мои родители влюблены. Моя мама уже спросила, могут ли дети называть ее Джиджи[xxx]. Она сказала, что миссис Синклер — это смешно. Она хочет стать бабушкой.
Ну, блять. Возможно, только что влюбился в маму Эверли.
— Правда?
— Я знаю, что ты попросил у моего отца разрешения сделать мне предложение, Кросс. Неужели ты хочешь сказать, что он ничего не говорил о детях?
— Он сказал что-то о том, что мы все — семья. Но мы же парни, Эви, мы не говорим о чувствах таким образом.
— Мне нравится, когда ты называешь меня Эви, — она улыбается, и нет ничего на свете, чего бы я не сделал ради этой улыбки.
— Принято к сведению, — говорю ей и натягиваю на нас одеяло. У меня есть еще час, чтобы поспать, прежде чем мне нужно будет готовиться к игре.
— Мы с Линди сегодня подписали контракты, и я уведомила тетю. Я закончу работать на них через две недели, — тихо говорит она мне.
— Я так чертовски горжусь тобой, детка. Ты собираешься сама разрабатывать дизайн своего свадебного платья?
— Конечно. Я всегда хотела быть невестой в конце июня, — она сияет, и я чувствую себя Гринчем. Мое сердце увеличивается в десять раз.
— В конце июня? Это что-то особенное.
— Нельзя жениться, пока не закончится твой сезон. А я думаю, что в этом году у тебя все получится, — она откидывает голову назад и проводит губами по моим губам. — Не могу дождаться, когда назову тебя своим мужем.
— Люблю тебя, детка.
— Навсегда, Кросс. Больше никаких побегов.
Будем надеяться, что после сегодняшнего вечера она все еще будет так думать.
Стучу в дверь родительского дома, затем вхожу вместе с детьми и говорю:
— Есть тут кто…
— Есть тут кто, — подражает мне Керриган своим крошечным голоском, и
