Ну, эти не столь опасны, да могут и просто уйти из негостеприимного района. Во всяком случае, наша компашка решила перебираться на хутор.
На родной полянке тишина и умиротворение. Сарай стоит почти весь снегом засыпанный, землянки и не видно. О-хо-хо, раскопок на целый день! Судя по следам, недавно брательники приходили. Не помешает и нам с Машкой родственничков проведать, передать, что у нас всё в порядке и мы вновь ждём их по выходным. В самом доме обстановка показалась такой родной и близкой, будто всю жизнь здесь прожил. А как сладко спалось на старом месте в обнимку с Машкой, не передать словами.
Встав утром, в первую очередь проверил бобровые края. Не дай бог, там волки порезвились и схарчили какого-нибудь бобрика. Фантазия рисовала страшную картину: я тут, панимаешь ли, ползимы ветки рубил-таскал, подкармливал зубастиков, а серые, на готовенькое явившись, взяли и опустили нас на кучу рубликов.
К запруде подходил настороженно, но там, к счастью, тишь и благодать. Волчьих следов не наблюдается, зато свежие следы моих подопечных нашлёпаны по всей округе. Да-а, голодно деткам без папки. Нарубил ворох веток и свалил их у ближайшего к запруде выхода, пущай отъедаются.
Первого апреля отметили именины и день рождения Машули, хорошо, когда они совпадают. Растёт малая, одиннадцать лет уже, однако. Народа набежало с обеих деревень – не протолкнуться, и в основном мелочь до четырнадцати лет. Машка, конечно, заводила ещё та, но, думаю, такая популярность у неё нарисовалась главным образом из-за наших детских песенок. Она ведь из меня в месяц по две новые выдавливает, каждые выходные плачется: «Ми-иша, петь больше нечего». Ага, давай, братик, «сочиняй» свеженькое.
И полетели деньки дальше по накатанной дорожке. После поездки как серую пелену с глаз сдёрнули, все дела идут с огромным удовольствием и желанием. И по лесу бегается, и бизонов гоняется. А кругом весна в разгар входит. Красотища! Месяц пролетел, словно один день, и вот в конце апреля мы снова начинаем сборы: нас ждёт и манит Красноярск. В очередную банную субботу договорились с дедом Ходоком о совместной поездке в Канск, ну а Машку опять на поруки оставляем.
Во время беседы с деревенскими увидел, как знахарка, услыхав о сильном пожаре в Устьянском, побледнела и выпала из общего разговора. Очень интересно! Постарался осторожненько выманить её из дома для беседы тет-а-тет.
– Софа, что случилось?
– Александр, мне надо тебе кое о чём рассказать.
– Я слушаю.
– По приезде в Канск нам следует заняться оформлением твоих документов.
– Каким ещё оформлением?
И тут мне поведали очередную занимательную историю из серии «Галина сказала». По словам старой лекарки, дворянство мне удастся получить лишь из рук канского городничего. Причём было сказано и когда к нему нужно обратиться: «Собравшись в путь и узнав о двух сгоревших домах в Устьянском, по дороге обязательно к нему загляни». Не понял юмора!
– А какая нам разница, к кому обращаться? У Александра Полтоцкого ведь все бумаги в порядке.
– К сожалению, это не совсем так. По бумагам, хранящимся у нас, ты сможешь стать дворянином только за большую взятку или по велению государя.
– Объясни.
– Видишь ли, ты, наверно, читал в выписке из метрики запись «незаконнорождённый».
– Да.
– Она есть у всех, родившихся вне брака. И если при наличии одного отца можно добиться дворянства, то с одной матерью – нет.
«О, сколько нам открытий чудных готовит» мама, ёшкин дрын! Ну Софа, ну… слов нет! Чёрт! В город переберёмся, займусь изучением законов данного времени, а то надоело постоянно в дураках ходить.
– А почему ты раньше этого не рассказала?
– Я надеялась, всё произойдёт значительно позже.
Ё-моё, она надеялась! Зашибись! Не пришлось бы мне с этим незаконным рождением в будущем задавать вопрос из фильма «Ширли-мырли»: «Тётя-мама, скажи ты мне, как русский человек русскому человеку, я что, Изя Шниперсон?»
– Софа, у меня два вопроса. Ответь, пожалуйста, на них правдиво.
– Я всегда правдиво говорю.
Ага, но много чего не договариваешь.
– Ладно. Первый вопрос: какие ещё предсказания Галины я не знаю?
– Мне запретили тебе об этом говорить. Хорошее может не сбыться.
– Галина?
– Да.
– Понятно. Но на второй вопрос постарайся ответить. Знаешь ли ты отца покойного Александра?
– Да, знаю.
– Он русский православный дворянин?
– Да.
Фу-у, не Шниперсон. Уже легче.
– Отлично. Если вдруг столкнёмся с ним случайно, ты уж предупреди.
– Зачем?
– Чтобы знать виновника твоих несчастий и несчастий Натальи Полтоцкой.
– Ты хочешь ему отомстить?
– О нет! На фиг он мне сдался… То есть сам я его трогать не собираюсь, но если ты попросишь…
Софа, глядя куда-то вдаль, медленно покачала головой, и неясно было, что же она хотела этим сказать. Дальше скользкую тему никто из нас развивать не пожелал.
Подъезжая к Канску, я как-то нервно себя чувствовал. Да-а… давно дворянином не становился. На приём к городничему попали сразу. Красавица Софа, включив всё своё величественное очарование, шла напролом. Начинала беседу одна, оставив меня перед кабинетом. Пока ждал, весь извёлся. Но вот дождался: выглянула, лицо напряжено. Неужели облом?
– Александр, войдите.
Вроде не совсем. Я вошёл, поклонился. Меня поприветствовали не вставая, лёгким кивком. Серьёзный дяденька. Шикарные бакенбарды во все стороны топорщатся, при одном только взгляде на них в душе страх и почтение разгораются. А как усами шевелит, вообще жуть!
– Пётр Иванович, познакомьтесь: это Александр, о котором я говорила. Александр, это Пётр Иванович Сапожников, он решит вашу судьбу.
Очередной кивок и мой поклон.
– Я не стал бы утверждать столь категорично, уважаемая Софья Марковна, судьбу решает лишь Бог один, и немного мы сами.
– Да, безусловно, но в данной ситуации вы можете весьма поспособствовать.
– Хорошо. Прошу присесть.
Когда мы сели, чиновник, на которого возлагались наши надежды, продолжил:
– Александр, я ознакомился с вашими бумагами и считаю, у вас есть небольшой шанс получить личное дворянство, но…
Та-ак, начинается.
– В вашем деле много сложностей.
А то мы не знали!
– Судя по тому, что обратились вы ко мне, а не к родственникам по материнской линии, о графском титуле речь не идёт.
– Разумеется.
– Полагаю, у вас нет никакой возможности и фамилию Полтоцких оставить, хоть она и записана в метрике. Даже не представляю, чего стоила вашей матери данная запись, ведь это против всяких правил. Вы, конечно, для восстановления справедливости можете обратиться к родственникам… – Он на пару секунд замолчал и многозначительно на меня посмотрел. Дяденька решил проверить: не возникало ли в моей голове таких глупых мыслей? Я изобразил лёгкую улыбку, и усатый продолжил: – Но я этого делать не советую.
Да на хрена мне фамилия с титулом, если за ней тянется этакий несуразный шлейф проблем!
– У меня не столь тёплые отношения с родственниками, и нет смысла ждать от них справедливости.
– Вы можете попробовать найти своего отца.
Не понял! Ему захотелось узнать, дворянин мой отец или нет?
– Не имею ни малейшего желания искать человека, оставившего мою мать в столь скверном положении.
У-у-у, как
