Под слоем грязи на щеках Адама выступил румянец.
– Мальчики тоже умеют шить.
– Наверное. – Правда, очень немногие.
– А эта леди? – Адам мотнул головой в сторону передней части дома, где Джоанна обслуживала покупательницу. – Она ваша жена?
– Нет.
– Значит, возлюбленная? Грэм тяжело вздохнул:
– Нет.
– А у вас есть возлюбленная?
– Нет. – Едва ли Филиппу можно считать его возлюбленной, поскольку они даже не встречались Адам подозрительно прищурился:
– Вы, случайно, не мальчиками интересуетесь?
– Что?
– Есть мужчины, которым нравятся мальчики, – сообщил Адам тоном, предполагавшим, что Грэму будет трудно поверить в подобное откровение.
– Знаю, – сказал Грэм, – но, уверяю тебя, я не отношусь к их числу.
– Это хорошо, – заметил мальчик без тени юмора. – Вообще-то их не много. Большинство… плохих мужчин… гоняются за девочками.
– Похоже на то.
– Если эта леди не ваша жена и не возлюбленная, то почему вы живете вместе?
С тех пор как Джоанна посетила Аду, прошла неделя, и хотя Грэм неоднократно поднимал эту тему, ему не удалось убедить ее отправиться в этот дом снова. Она немного смягчилась по отношению к нему, но Грэму не хватало согласия и взаимопонимания, существовавших между ними до субботней ссоры.
Грэм понимал, что не должен так тосковать по ее обществу, ловить ее взглядом, прислушиваться к скрипу половиц и шороху постели, когда она ложилась спать. Она обручена и скоро выйдет замуж. И он тоже вступит в брак.
Это было настоящим безумием.
– Как, по-вашему, у нее найдется? – спросил Адам, выведя его из задумчивости.
– Что?
– Какая-нибудь работа для меня. У этой леди?
– Ее зовут Джоанна Чапмен, – сказал Грэм. – Вряд ли. – Будучи образцом бережливости, Джоанна все делала сама.
– А у вас? – спросил мальчик. – Я тут поиздержался.
– Это зависит от того, что ты умеешь делать, – заметил Грэм. – Помимо шитья и ухода за огородами. Мне ни то, ни другое ни к чему.
– Я могу доставлять послания, приносить воду из реки, следить за готовкой на кухне, заботиться о детях, поддерживать огонь в очаге, ходить на рынок, кормить поросят и кур…
– Ходить на рынок?
– Ага. А что, вам нужно, чтобы кто-нибудь сходил на рынок? Грэм закрыл книгу и сел на кровати.
– Нет. Мистрис Джоанна ходит туда по утрам. То есть, я думаю, что она ходит туда. Во всяком случае, она так говорит.
Адам смотрел на него как на слабоумного.
– Интересно… – начал Грэм. – Как ты думаешь, ты мог бы проследить за кем-нибудь?
– Проследить?
– Ну да, идти за кем-то так, чтобы он тебя не заметил, и запоминать, куда он пошел, что делал, а потом рассказать все это мне.
– Запросто, – заявил мальчик и практично добавил: – Только это влетит вам в копеечку.
Улыбнувшись, Грэм потянулся к своему костылю и поднялся с постели – маневр, который стало совершать намного легче. Вытащив из кошелька четыре пенни, он протянул их Адаму.
– Этого хватит?
– Еще бы! – воскликнул мальчик, уставившись на монеты с разинутым ртом. – Так за кем мне нужно проследить? – деловито поинтересовался он.
Грэм бросил быстрый взгляд в сторону лавки, чтобы убедиться, что Джоанна занята с покупательницей.
– За мистрис Джоанной, – сказал он.
Адам склонил голову набок, словно сомневался, что правильно расслышал.
– Начнешь завтра утром. – Грэм сел на край кровати. – Она отправляется из дома очень рано – через заднюю дверь – и шагает в сторону Милк-стрит. Примерно через пару часов она возвращается назад. Мне нужно, чтобы ты пошел за ней, держась поодаль, и выяснил, куда она ходит. Она не должна догадаться о слежке. Постарайся не потерять ее из виду. Потом придешь ко мне и расскажешь, что видел. Справишься?
– Запросто. – Адам сунул монеты в маленький кошелек, привязанный к его талии.
– Главное, постарайся, чтобы она тебя не заметила. – Не аи Бог она засечет постреленка, подсматривающего за ней!
Но чем больше Грэм думал о таинственных отлучках Джоанны, тем более укреплялся в своей решимости докопаться до правды.
– Не беспокойтесь. Я умею прятаться. – Кивнув в сторону стопки книг на сундуке, Адам поинтересовался: – Где это вы научились читать?
– В обители Святой Троицы. Мальчик оживился.
– В монастыре, что рядом с Олдерсгейтскими воротами?
– Точно.
– Я там иногда ночую, в конюшне.
– Когда мы с тобой познакомились, – осторожно начал Грэм, – ты сказал, будто твои родители торгуют мясом и живут в Лондоне. А на прошлой неделе ты сказал что-то насчет того, что тебе нужно выбраться из города, прежде чем закроются ворота. – Он взял кусок медовой коврижки с сундука и доковылял до окна, сопровождаемый настороженным взглядом мальчика. – Угощайся.
Адам жадно уставился на лакомство.
– Моя мама говорила, чтобы я не брал сладости у мужчин.
– Как мы с тобой только что выяснили, я не отношусь к тем мужчинам.
Адам молчал, не сводя глаз с коврижки. Подойдя ближе, Грэм просунул ее между прутьями решетки, и мальчик с проворством дико! о зверька выхватил коврижку у него из пальцев.
– Твоя мама – мудрая женщина, – заметил Грэм, опираясь на костыль.
– Ага. Она всегда знала, что делать – Адам понюхал коврижку, затем откусил кусочек.
«Знала», – отметил Грэм.
– А твой отец, он тоже умер? – спросил он. Адам посмотрел на него, сосредоточенно жуя, и медленно кивнул.
– Почему ты не хотел, чтобы я мал?
– А никто не знает, – заявил Адам с набитым ртом – спокойней.
Грэм кивнул, словно понял, в чем дело, хотя на самом деле ответ мальчика его озадачил.
– Может, расскажешь все по порядку? Где жили твои родители? В какой части Лондона ты вырос?
Адам подозрительно уставился на него, не переставая жевать.
– Придется тебе кому-нибудь довериться, Адам, – успокаивающе произнес Грэм. – Я всего лишь хочу помочь.
Адам проглотил коврижку и слизнул крошки с губ.
– Я вырос не в Лондоне. Мой отец был свободным землепашцем в Лейстоук-Мэнор. Это недалеко отсюда, к северу.
– Фермером, значит?
– Ага, со своим участком на деревенском поле, – поведал Адам. – Выращивал по большей части овес, бобы, горох. В уголке у меня был собственный маленький участок, где я мог сажать все, что хотел. Я выращивал салат, лук и капусту. И присматривал за своими маленькими братьями и сестрами.
– Похоже, тебе нравилось там.
– Куда больше, чем здесь, скажу я вам. На ферме столько воздуха! А в Лондоне… – Адам картинно содрогнулся. – Здесь, куда ни сунешься, везде воняет, иногда даже не поймешь чем.
– Что привело тебя сюда? – спросил Грэм. Адам откусил очередной кусок коврижки.
