рохлей. А как еще-то? Тебя вот тоже поначалу у нас гнобили, и ничего – занялась собой, узнала дорогу к парикмахеру, выглядишь как человек теперь. Только очки свои дурацкие зря снова надела, с линзами лучше. А со Шварцем, может, перебор вышел, но ничего, он придет в норму.
Тут Вета вздрогнула и замерла на месте, потому что прямо навстречу ей бежала призрачная девушка с широко распахнутым в безмолвном крике ртом. За ней огромными прыжками неслось безликое чудовище, на ходу раскручивало верхние конечности над головой наподобие двойного аркана. Через мгновение они скрылись за каменным забором молокозавода. Вета посмотрела на одноклассника: он стоял притихший и таращился как раз на этот забор. Потом заморгал глазами и даже головой потряс, отгоняя наваждение. И сказал:
– Ладно, топай давай. А то из-за твоих фокусов мне уже всякая дичь мерещится.
От испуга ноги ослабли, Вета не сразу смогла сделать первый шаг. Она вдруг совершила ошеломляющее открытие: можно находиться рядом с Артуром и при этом отнюдь не умирать от счастья. Даже немного тяготиться его присутствием, скажем прямо. Сейчас бы ей не помешало остаться одной, привести мысли в порядок.
Только через полчаса они добрались до Ветиного дома, остановились у парадного. Артур нервно переминался с ноги на ногу, явно был не в своей тарелке. Вдруг спросил, глядя мимо нее:
– Пройдемся вечерком?
Вета мысленно заметалась, ответила:
– Да я не знаю, меня, может, и не отпустят, ну, после скандала…
Но ей очень хотелось, чтобы Артур был понастойчивей. В конце концов, Ирис же разрешила взять его с собой на эту мутную встречу неизвестно с кем. На уроках девочка решила, что пойдет туда одна, но теперь понимала: ей будет очень страшно в парке вечером, когда уже стемнеет. Еще одна такая встреча с призраком и чудовищем – и она бросится бежать без оглядки, а подводить названную сестру нехорошо.
– Со мной отпустят, – приосанился, обаятельно улыбнулся Гарин. – Я твоей матери нравлюсь. Могу забронировать билеты в кино и зайти за тобой, ну, чтобы уж наверняка.
– Понимаешь, у меня дело в парке, в семь вечера, – решилась Громова. – Встреча, и очень важная. Конечно, мы могли бы пойти вместе… А потом уже погулять или в кино.
Она была готова, что Гарин сейчас скажет ей что-то хамское, развернется и будет таков. И снова неожиданность: парень хоть и нахмурился, но сказал:
– Ладно, тогда зайду за тобой в половине седьмого, и чтобы была готова, поняла? Ненавижу ждать, пока вы там носики пудрите.
«Кто это мы?» – собралась вскипеть Вета. Но одернула себя мысленно и сказала:
– Конечно, конечно, я буду готова.
Глава 22. Нападение
Дома родителей не оказалось, только Муська выбежала встречать хозяйку в прихожую. Вета на мгновение застыла: вдруг кошка передаст какое-то сообщение? Но нет, Муська обнюхала ее и вздохнула, возможно, Ирис успела понравиться ей больше. Нервно мяукнула и ушла досыпать на батарее. К холодильнику магнитом крепилась записка, почерк мамин:
«Вета, мы с отцом вернемся домой часам к восьми. Прошу тебя сегодня вечером никуда не уходить. Мы хотим серьезно поговорить с тобой. Любящая мама».
Девочка только вздохнула. Мать специально не скинула эсэмэску, чтобы дочка не стала писать в ответ, возражать и спорить. Но все равно ничего не выйдет, ей поручили явиться на встречу – и она явится. Присела к столу, хотела написать что-то, но в голову ничего путного не пришло. Ладно, вдруг успеет вернуться до восьми.
За оставшееся до выхода время Вета поела, повалялась на диване и сделала уроки. Порадовалась, что пока идет вровень с пройденным материалом, не зря в прежние одинокие времена любила читать учебники на опережение. Попробовала звать домашнего призрака – безуспешно. Интересно, где его носит? Тут она покрылась липким потом: а вдруг господина Себастьяна забрали эти жуткие белесые твари? Бросилась звонить Арлану, чтобы расспросить получше – он трубку не взял. Так испугалась и огорчилась, что остаток времени просто металась по квартире и едва успела к назначенному времени переодеться и причесаться.
Гарин позвонил в домофон ровно в половине седьмого, и Вета понеслась вниз. Приглашать в квартиру не стала, она ведь так и не знает, что происходит между Артуром и Ирис. Насколько близко она его к себе подпускает. Эта неопределенность очень нервировала.
Сгущались сумерки, а в парке Вете показалось еще темнее, чем в городе, хотя фонари трудились вовсю. И прохожих было непривычно мало, а ведь в такое время еще с работы многие идут. Те, кто все же передвигался по аллеям, почти бежали, оглядывались нервно по сторонам. Хотя даже Вета с ее натренированным на призраков зрением сейчас ничего пугающего не видела. А вот страшно было, а еще тоскливо до боли в груди. Прежде она бы не поверила, что ей может быть тоскливо рядом с Артуром.
Аллея за Карпиным прудом никогда не бывала запружена народом, потому что вела к дальней окраине парка и заканчивалась тупиком, упиралась в железную ограду. Сейчас на ней вообще никого не наблюдалось. Вета надеялась, что тот человек будет уже ждать, они наскоро потолкуют – и она рванет домой. Ну, или не рванет, а отправится гулять с Артуром в уютный светлый центр городка. Ведь это ее единственный шанс провести время в его компании, и потом вспоминать об этом в другом мире, возможно, годами. Ради этого можно разок не послушаться родителей.
Но аллея вся просматривалась до конца и была, увы, отчаянно пустынной. Ни со стороны Карпина моста, ни от могучего здания дворца-музея никто туда не спешил, хотя часы на дворцовой башне только что отбили четверть восьмого.
Артур всю дорогу сюда шел молча, с независимым видом, будто вообще случайно оказался в компании одноклассницы и не больно-то этому рад. Однако свернул следом за Ветой с широкой дорожки на аллею, прошел до ее середины, где начиналась настоящая темнота – свет от фонарей сюда не достигал.
Вдруг рука Гарина легла девочке на плечи, да не просто так легла, а с ощутимым давлением. Вета и отреагировать не успела, как почти влетела в объятия парня. Пискнула, задергалась, и только сейчас осознала, какую двусмысленную ситуацию создала, затащив его в такое уединенное место. Нет, похоже, для Гарина ситуация была однозначной. Вторая рука прочно угнездилась на ее талии, и она уже ощутила его дыхание на своих губах.
Понадобились героические усилия, чтобы упереться обеими ладонями парню в грудь, разомкнуть кольцо рук и отпрыгнуть на шаг назад. Глянув оттуда в лицо Артуру, она наконец поняла выражение «метать глазами молнии».
