ну зачем говорить об этих глупостях? Ну зачем мне этот Аристарх с его снадобьями и запретами? Я пришел по важному делу, — я прищурился и прошептал: — Хочу провести эту ночь с тобой. Только ты, я и наша любовь. Помнишь, как это было? — сделав еще один решительный шаг, я жадно обнял ее и поцеловал в губы.
— Ты сошел с ума! Филофей! Пусти немедленно! — она попыталась вырваться. — Что за дурь на тебя нашла⁈
— Милая моя, с каких пор желание тебя дрыгнуть стало «дурью»? — я попытался сорвать еще один поцелуй, прижал ее раковине под зеркалом. И тут мне на ум пришла убойная провокация. Пуская ее в ход, я произнес: — Хочу тебя, Глория. Сил нет терпеть. Или это можно только твоему любовнику — графу Елецкому?
Глория тот же обмякла и слегка побледнела. Ее глаза заметались, в поисках ответа.
Глава 19
Отважный Котенок
Хотя Майкл выпил две бутылки крепкого ноттингемского пива, руки все равно подрагивали. Скорее всего эта мерзкая дрожь была от волнения, а вовсе не последствий вчерашней пьянки с Костлявым и его приятелями. Барон Милтон поругивал себя, едва ли не дословно повторяя сказанное Синди: «Майкл, не пей больше так! Не смей мне! В кого ты превратился⁈ Ты жутко выглядишь и вообще теряешь голову!». Но как было не выпить после того, как он сам своей тогда еще более дрожащей рукой перерезал горло господину Тайрону⁈ Вчерашнее виски хоть немного помогло унять беззвучный и дикий вопль в его душе и позволило забыться в объятиях мисс Стефанс. Чтобы не говорили о ней парни из «Черных Костей», Синди оказалась не такой уж скверной девушкой. Да, у нее были большие странности, но назвать ее умалишенной, как считал Хорас точно нельзя. А чучела ее домашних животных в спальне… Ведь если так разобраться, то лучше убить кошку, чем человека. Хотя и то, и другое крайне недопустимо.
— Давай, пошевеливайся, Котенок! — поторопил Чику. — Нужно вернуться хотя бы к обеду. Нянчится с тобой целый день не в моих планах, — ацтек часто повторял эти слова, считая Майкла обузой, свалившейся на его голову.
— Да, господин Чику, — отозвался барон Милтон, видя, как это пустое обращение отражается довольной улыбкой на лице его спутника. — Только один вопрос: куда мы идем?
Майкл понимал, что они уже на границе Уайтчепеле и если перейдут дорогу, то окажутся в Бетнал-Грин рядом с полицейским участком.
— Пойдем к Грей-Хайт, поработаем рядом со сквером, — Чикуту натянул на голову капюшон. Опускался туман и несмотря на июнь потянуло сыростью и вовсе не летним холодом.
— Но там же рядом полицейский участок! — напомнил Милтон, понимая, что пересекаться с полицией — это самое последнее, чего бы ему хотелось.
— В том-то и дело, Котенок. Там народ расслаблен. У нас кроме местных мало кто ходит. Разве какие залетные вроде твоего вчерашнего друга, — Чику хохотнул, поглядывая барона. — Народ возле Грей-Хайт глуп и расслаблен, — продолжил он. — И рыбка там пожирнее. Кстати, ну-ка стой!
Майкл остановился. Ацтек упер палец в его подбородок, оглядел словно видит первый раз и рассмеялся:
— Котенок, у тебя такой умный вид! Нет, если тебя приодеть поприличнее, то ты будешь выглядеть не как барон, а как целый профессор! Мы этим можем очень полезно воспользоваться. Может тебя переименовать в Профессора? Давай так, если сегодня сработаешь нормально и возьмем хорошую дичь, я перед Костлявым поставлю вопрос звать тебя Профессором! Ведь звучит же! Представляешь, как тебя зауважают?
Майкл кивнул, хотя, если бы ему дали такую кличку, это вряд ли бы добавило барону радости. Рука его нервно сжимала складной нож, который почему-то представлял особую ценность для Синди.
— И главное, — выглядывая из-под низко опущенного капюшона, Чику тише произнес, — в глазах Синди ты приобретешь больший вес. Ты же хочешь ей понравится? Хочешь, чтобы она восхищалась тобой, как когда-то Бомбеем?
— Да, — соврал Майкл.
— Вот и подумай, теперь. Тебе остается лишь очень постараться, напрячь свою жопу. Кстати, Шухер визжит, когда ты ее дрыгаешь? — он осклабился, даже зачем-то скривил лицо.
— Есть такое, — нехотя согласился барон Милтон, вспоминая, как ее неожиданный визг очень напугал его в первую ночь.
— То-то! Когда мне об этом сказал Зерхан, я поверить не мог, пока сам не услышал. Она еще та визгливая свинка — полная идиотка. Но с ней интересно. Мой совет: дрыгни ее в жопу. Вот попробуй — будет здорово! Потом меня благодарить будешь за дельный совет. Все, идем, — ацтек махнул рукой и направился к переходу.
Хотя опустился густой туман, эрмимобили неслись по Эссекс-роуд, почти не сбавляя хода. Чикуту выждал удобный момент и перебежал на другую сторону к пабу — его вывеска «Three Old Barrels» светилась призывно-красным шагах в полустах. Майкл же проявил нерасторопность и пришлось ждать, когда в длинной вереницы эрмиков будет приемлемый разрыв. Барону Милтону вдруг подумалось, что сейчас выпал удобный случай покинуть Уайтчепеле навсегда. Навсегда забыть о банде «Черные Кости» и мисс Стефанс — стоило лишь броситься со всех ног вправо и затеряться в торговом центре.
Он может быть так бы и сделал, если бы в противовес этой простой идее, его не донимала иная мысль: куда он пойдет потом? Ведь без всяких сомнений его ищет полиция, наверное, фото Майкла Милтона есть у половины констеблей. С еще больше рвением его ищут люди Джоила Батлера, да и самого герцога Уэйна. И опять же, вот так бессовестно оставить Синди он не мог: все-таки Майкл Милтон был джентльменом, правда очень трусливым. Причем он прекрасно осознавал, что его трусость худшая из его черт, которая сильно мешает жить. С детства он завидовал и восхищался Элизабет. Если бы этот мир был справедливее и распределил отвагу Элиз между ними пополам, то Майкл, наверное, мог бы стать большим человеком. Майкл много раз пытался воспитать в себе смелость, но это было не так просто даже если следовать советам книг Тома Эриксона. Именно в этот момент, барон Милтон решил, что сейчас жизнь, загнавшая его в весь этот ужас последних дней, дает ему великолепный шанс наконец переступить через себя, и обрести те качества, которых он был лишен с детства.
Выждав еще с полминуты, Майкл побежал через
