– Сделайте то же! – приказал Жан своим удивленным товарищам.
Те ничего не понимали, но, не колеблясь, повиновались.
– За мной! – послышался короткий приказ командира.
И, пришпорив лошадку, Сорви-голова бешеным галопом понесся к пролому фермы.
Отважные Молокососы мчались за ним. Они помчались бы за ним даже в ад.
Но и усадьба фермы, куда они влетели во весь опор, исчезнув в вихре дыма и пламени, была не лучше ада. На каждом шагу им угрожал дождь пылающих головешек. Их лизали языки огня, едкий и удушливый дым стеснял дыхание.
Испуганные кони фыркали, пятились и бились. Этот путь через брешь, рядом с которой полыхали набитые маисовой соломой сараи, был поистине ужасен.
Молокососы все же пробились в центр усадьбы. Здесь также стоял нестерпимый жар. Однако, тесно прижавшись друг к другу, можно было, по крайней мере, не так опасаться летящих со всех сторон головешек.
Не подумайте, что эта отчаянная обстановка хоть сколько-нибудь смутила наших сорванцов.
Да, стойкие они были ребята!
Фанфан даже и тут не упустил случая пошутить.
– Эй, Папаша! – крикнул он. – Гляди-ка, твоя борода так и пылает, а ваша, доктор, мирно поджаривается.
С минуты на минуту положение Молокососов все ухудшалось, хотя и трудно было представить себе что-нибудь более страшное. Воздух до того раскалился, что буквально нечем было дышать.
– Черт побери! – ворчал Фанфан. – Мы прямо-таки раскаленные угли глотаем. А ну-ка, сударь Коко, прекрати свои штучки! Ты ведь не на свадьбе, да и хозяин твой тоже! – прикрикнул Фанфан на свою лошадку.
Задыхавшиеся пони поднимались на дыбы и брыкались.
С поля до Молокососов доносились иронические крики «ура» и оскорбительные выпады англичан. Уланы стояли в пятидесяти шагах от пролома. Они разделились на две группы: одна стерегла у бреши, другая – у ворот. То были единственные пути спасения для Молокососов. Уланы это знали и спокойно выжидали появления здесь своих противников либо их гибели в пожарище.
Жестокость каждого из этих решений, видимо, очень забавляла солдат.
Но куда же девался Сорви-голова?
Он только что покинул Молокососов. Не сказав никому ни слова, он погнал своего пони сквозь густую пелену черного дыма, в которой то и дело вспыхивали длинные языки пламени.
Усадьба занимала около гектара земли. Она была огорожена высокой и крепкой стеной, которая превращала эту часть фермы в настоящую крепость.
Достигнув стены, Сорви-голова порылся в кобуре и вынул из нее последний динамитный патрон. До сих пор Жан бережно хранил его на крайний случай. С риском погибнуть от взрыва он со вчерашнего дня таскал с собой этот патрон, снабженный к тому же бикфордовым шнуром и фитилем для запалки.
Командир Молокососов спешился, спокойно уложил патрон у самого основания стены и с опаленными ресницами и едва дыша вскочил на пони и вернулся к своим товарищам.
– Внимание! – произнес он хриплым голосом. Искры и горящие головешки то и дело летели на них отовсюду. Пони, обжигаемые этим огненным вихрем, начинали беситься. Молокососы едва с ними справлялись.
Да и сами они, бедные дьяволята, получили сильные ожоги. На их дымившихся рубашках появились прорехи, сквозь которые виднелась вздувшаяся волдырями кожа.
Молокососы гасили огонь сильными шлепками по своим бокам и груди и стоически, без жалоб и стонов, ожидали смерти или спасения.
Прошло еще полминуты. Тридцать секунд адского страдания!
Внезапно послышался взрыв, который заглушил и рев огненной бури и крики англичан. Затряслась под ногами земля, и рухнула часть раскаленной добела стены.
– За мной! – крикнул Сорви-голова.
Из растрескавшихся губ Молокососов вырвался вопль – то был вопль надежды и облегчения.
Сорви-голова дал шпоры своему пони и первым ринулся в пылающее горнило.
Лошади, обезумев от жара тлеющих доломанов, которыми были обвязаны их головы, исступленно понеслись среди горевших бревен, раскаленных камней и пылавших снопов.
Эта скачка длилась несколько секунд – Сюда! Сюда!.. – кричал бесстрашный капитан своей команде, которая мчалась за ним следом.
Ура! Ура! Образовалась новая брешь. Последний патрон разрушил десять квадратных метров стены. Молокососы вихрем пронеслись через образовавшийся пролом и карьером умчались в степь.
Их кони скакали, как антилопы.
Молокососы быстро сорвали с лошадей горящее тряпье.
Беглецы проскакали уже четыреста метров, прежде чем уланы успели заметить их чудесное бегство. А заметив, они также пустили коней в галоп.
И пошла погоня!
Крупные английские лошади, подгоняемые криками и ударами шпор, мчались с изумительной быстротой. Но и бурские лошадки, раздраженные ожогами, не сдавали. Расстояние между противниками не уменьшалось.
Пони, издавна привыкшие передвигаться среди исполинских растений Африки, умудрялись, как крысы, проскакивать между высокими стеблями, в которых путались ноги английских скакунов В конце концов Молокососы значительно опередили своих преследователей.
Менее чем за четыре минуты беглецы прошли расстояние в два километра.
При всей своей смелости уланы все же были вынуждены прекратить преследование. Они слишком оторвались от главных сил англичан и находились теперь в непокоренной зоне.
Опасаясь, как бы их не атаковала вражеская кавалерия, уланы повернули обратно и стали медленно отходить к линиям английских войск.
Бешеная скачка успокоила наконец бурских лошадок, и они заметно сбавили ход.
– Хаки убираются восвояси… честное слово, убираются! – воскликнул, оглянувшись, Фанфан.
– Можно бы и передохнуть теперь, а, хозяин?
– Стоп! – скомандовал Сорви-голова.
Все одиннадцать пони остановились как вкопанные, и Молокососы очутились лицом к неприятелю Сами того не сознавая, Молокососы сделали полный оборот. Храбрые юнцы, не сговариваясь, отстегнули карабины. Борьба настолько вошла в обиход их жизни, а наступательная тактика так соответствовала их темпераменту, что они уже снова были готовы открыть огонь.
Еще немного, и они бросились бы в атаку. О, будь в распоряжении их командира хотя бы человек тридцать!
От англичан их отделяло теперь не более шестисот метров.
– Послать им огонька вдогонку, а, хозяин? – спросил Фанфан с фамильярностью, не имевшей ничего общего с воинской субординацией.
– Попробуем! – ответил юный командир. Молокососы навели ружья на взвод улан, истомившиеся кони которых перешли теперь на шаг.
– Огонь!
И они открыли беглый огонь. Несколько секунд выстрелы гремели без перерыва. В неприятельском отряде все пришло в смятение: люди судорожно вскидывали руки и кубарем валились с лошадей; кони вздымались на дыбы и падали; мелькали пики; ряды улан быстро таяли.
Настигнутые на таком расстоянии метким огнем противника, англичане сочли за лучшее оставить поле боя и скоро исчезли из виду.
– Увы! – произнес как бы в заключение Сорви-голова. – Больше нам здесь нечего делать Двинемся на север и попробуем добраться до Винбурга.
Вскоре Молокососы доехали до полноводной реки. То был Верхний Вет, один из левых притоков реки Вааля.
Вконец истомленные, умирая от жажды, покрытые ожогами, они с наслаждением бросились в красноватые воды реки и, фыркая от удовольствия, плескались, плавали, ныряли и жадно глотали свежую речную воду, – словом, полностью вознаградили себя за все недавние лишения.
Но когда мучительная жажда была наконец утолена, мощно заявил о себе волчий голод.
Еды у них не было.
К счастью, недалеко от берегов Веты в изобилии водились бататы* – клубневое растение, именуемое «бурским картофелем».
– Айда за картошкой! – крикнул Фанфан. Выскочив из воды, мокрые Молокососы стали выкапывать клубни этих малопитательных растений, годных разве лишь на то, чтобы обмануть голод Быстро собрав обильный урожай, они развели большой костер, слегка пропекли бататы и принялись жадно уплетать их в полусыром виде.
