тех, чьи сердца не извращены, достаточно чудес, так сказать, повседневных, перечисленных им, когда он прославлял всемогущество и милосердие Бога и патетически спрашивал: «Какое же из благодеяний Господа вашего вы сочтете ложным?» А людей с сердцами извращенными не убедит никакое чудо – и, надо сказать, он был прав. Чудо (и он, и его современники в чудеса верили почти поголовно) могло доказать все, что угодно, но только не то, что существует один Бог, Аллах, а не несколько богов, и что Мухаммед – его посланник. Ведь чудеса, как все были убеждены, творили и другие боги, и не только боги – прибегая к помощи дьявола и духов, тоже можно было творить чудеса. Так что чудо само по себе не являлось доказательством в споре между приверженцами разных богов, способность одного Бога творить чудеса не исключала, что другие боги тоже наделены этой способностью, с помощью чудес можно было лишь решить вопрос, чей Бог могущественней.
Психологически достоверен рассказ, согласно которому некто Абдаллах (сын Абу Омейн, сына Мугиры, сына Омара, сына Махзума – предания, как правило, очень точны в отношении родословных, что, к сожалению, не является доказательством истинности описываемых в них событий), двоюродный брат пророка по отцу (сын Атики, дочери Абд аль-Мутталиба), потребовав от Мухаммеда целый ряд чудес, прибавил:
– Но клянусь десницей божьей, если ты даже и это сделаешь, то и тогда не думаю, чтобы я тебе поверил!
Курайшиты упрекали Мухаммеда и его сторонников за то, что они изменили вере отцов, древней вере своего племени. Однако вскоре, наряду с некоторыми другими персонажами Библии и арабских легенд, Мухаммед стал упоминать и Ибрахима – Ибрахим, утверждал Мухаммед, не только веровал в Аллаха, но и был пророком, таким же посланником Бога, как и он сам.
Ибрахим вместе со своим сыном Исмаилом основали Каабу, которой обязана своим существованием Мекка. Сама Кааба – храм единого всемогущего Бога, Аллаха, предки курайшитов совершенно незаконно притащили туда многочисленных идолов. Отсюда следовало, что первоначальной, древнейшей верой предков арабов, и в частности курайшитов, было не идолопоклонство, не вера в многочисленных богов, населивших Каабу, а тот самый ислам, который проповедует Мухаммед. Не Мухаммед и его последователи изменили вере отцов, они-то следуют тем же законам, которые были «в свитках Ибрахима и Мусы», нет, сами предки курайшитов извратили чистую истинную веру, а теперь их потомки, противники Мухаммеда, продолжают злостно упорствовать в заблуждении. Они требуют чудес и знамений в подтверждение того, чему их учит Мухаммед, а когда им говорят о повседневных чудесах и неоспоримых знамениях, они им не верят. Разве сам Коран – небесная книга, которую Бог по своему бесконечному милосердию посылает курайшитам, – не чудо?
– Поистине Мы ниспослали его в Ночь Могущества! – свидетельствовал сам Бог уже в ранних сурах Корана, подразумевая под словом «его» либо Коран, либо ангела, который спустился, чтобы сообщить Мухаммеду отрывок из Корана. – Это – Коран славный в скрижали хранимой! На Нас лежит собирание его и чтение, на Нас лежит его разъяснение. Поистине это ведь Коран благородный, Ниспослание от Господа миров, прикасаются к нему только очищенные.
Но противники Мухаммеда не верили и в божественный Коран.
– Сказки, – говорили нечестивые курайшиты в ответ на вдохновенные проповеди Мухаммеда; при этом сказками они называли все – и Страшный суд, и истории с древними пророками, и рассказы о том, как ангелы спускаются к Мухаммеду, чтобы сообщить ему отрывки из небесного Корана.
– Сказки, – говорили курайшиты. – И мы даже знаем, кто тебе рассказывал многие из них. Это ведь Рахман из Ямамы – от него, а не от Аллаха наслышался ты про все эти истории!
– Это еще что! Вот послушайте, что я вам расскажу! – перебивал иногда Мухаммеда во время очередного религиозного диспута кто-нибудь из язычников; и собравшимся обычно, если верить преданиям, преподносились рассказы из персидской мифологии, в которых были и боги, общающиеся с людьми, и небесные девы неописуемой красоты, и конец света.
– Ложь! – заявляли самые прямолинейные и непримиримые противники Мухаммеда. – Ложь от начала до конца – не получал Мухаммед никаких откровений, не общался ни с ангелами, ни с Богом, ни с духами. Выдумал и про видение на горе Хира, и про приказание проповедовать истинную веру, все выдумал; и не так уж важно, что в рассказываемых им баснях сочинил он сам, а что – заимствовал.
– Ну зачем же так резко, – возражали им столь же непримиримые, но более дальновидные противники Мухаммеда, учитывавшие, что у Мухаммеда сложилась прочная репутация безукоризненно честного человека, а щедрость в делах благотворительности, освобождения рабов и проповедь братской любви сделали его лицом популярным среди определенной части горожан. – Почему непременно выдумал? Бесноватым еще не то является! Просто Мухаммед – больной человек, или одержимый, – поэтому он и сам верит тому, о чем рассказывает. И они позвали Мухаммеда к себе и сказали ему:
– То, что ты видишь, и то, о чем рассказываешь, – это наваждение от джиннов, которое тебя одолело. Мы хотим быть справедливыми и чувствовать себя правыми перед тобой. Согласись лечиться – мы не пожалеем денег, чтобы отыскать лекарство и исцелить тебя от болезни.
– Со мной не то, о чем вы говорите, – ответил им Мухаммед, совершенно убежденный в том, что откровения нисходят на него от Бога, и отклонил их предложение.
Прямую речь невозможно точно воспроизвести в изустном рассказе, поэтому собиратели хадисов – повествований о том, что говорил и как поступал Мухаммед в том или другом случае, – часто, приводя слова Мухаммеда и его оппонентов, добавляют: «Так или примерно так сказали курайшиты… Так или примерно так ответил им посланник божий». Следуя их похвальной манере, и нам, конечно, стоило бы добавить: так или примерно так протекали споры Мухаммеда с курайшитами-идолопоклонниками о богах и вере, споры, которые сейчас, через полторы тысячи лет, невозможно воспроизвести точно. Но ожесточенные споры, несомненно, были, их просто не могло не быть, а из стихов Корана, созданных в этот период, мы, по крайней мере, знаем, как относился сам Мухаммед к посыпавшимся на него обвинениям во лжи и одержимости. Вернее, какими словами Бог, по свидетельству Мухаммеда, говорил о своем посланнике, его противниках и существе разгоревшегося спора.
– Терпи же решения Господа твоего! – призывал Аллах Мухаммеда в суре «Гора». – Ведь ты на Наших глазах. И восхваляй славу Господа твоего, когда ты встаешь! И ночью прославляй Его и при обратном движении звезд!
То, что курайшиты встречают проповедь Мухаммеда насмешками и издевательствами, ничуть не удивительно. Так же поступали нечестивые народы и с другими посланниками Аллаха, которые
