скоро стал кредитором влиятельнейших лиц в королевстве, которые решили от него избавиться, чтобы не возвращать деньги. Кер был обвинен в порче государственной монеты, в отравлении королевской фаворитки Агнессы Сорель и в государственной измене. Его арестовали, где под пытками он признал свою вину и в мае 1453 года был приговорен к смертной казни, которую заменили тюремным заключением. Его имущество конфисковали. В 1454 году ему удалось бежать из тюрьмы, он перебрался в Италию и спустя какое-то время умер.
Я ничуть не удивился подобной истории, так как мне уже довелось слышать, что сын Карла, Людовик XI, нечто подобное провернул уже не с купцом, а с французским аристократом – виконтом Луи д’Амбуазом.
Король вызвал д’Амбуаза в город Тур и предложил выдать овдовевшую к тому моменту старшую дочь Франсуазу за герцога Савойского, а самого виконта он назначил посредником в их переговорах. Однако Франсуаза отказалась от этого предложения, более того, она дала клятву у алтаря, что больше никогда не выйдет замуж. Услышав об этом, Людовик XI изобразил страшный гнев и осыпал неудачливого переговорщика упреками и угрозами. Луи д’Амбуаз был так напуган, что внял советам придворных попытаться умилостивить короля, передав ему в собственность Тюарское виконтство. Д’Амбуаз продал виконтство Людовику XI за сто тысяч ливров, которые он должен был получить в течение недели, но из этой суммы ему выплатили только десять тысяч. Через несколько лет Луи д’Амбуаз скончался в замке Тюар, после чего все его земли забрал король.
Мое отношение к деньгам как в прошлой жизни, так и в этой было простым. Они были нужны, чтобы обеспечивать определенный уровень комфорта, но при этом никогда не являлись целью моего существования. Власть и богатство меня не привлекали. Конечно, будь у меня проблемы с деньгами, я бы давно отлучил Луи от своего кармана, но раз деньги у меня есть, причем с избытком, то почему бы мне не «дружить» с дворянином, хорошим рассказчиком и моим учителем. Наедине мы с ним были друзьями-приятелями, но при этом, когда он общался с другими дворянами, я как бы отодвигался в сторону. Скажем так, двойной стандарт, но тут так все жили.
Я поздоровался с обоими, затем мы с Луи сели за стол. Так как я еще не ел, то заказал себе обед, во время которого сообщил Луи, что свободен и могу сопровождать его на рыцарский турнир. Он обрадовался, впрочем, не столько моему сообщению, сколько возможности поговорить о турнире. Именно о нем, до моего прихода, он столь оживленно говорил с хозяином таверны.
Сначала мне принесли фасолевую похлебку, заправленную копченостями и накрошенной зеленью. Вдохнув ароматный запах, я запустил ложку в густое месиво и с аппетитом стал есть, отрываясь только, чтобы откусить от ломтя не менее вкусного пышного, ноздреватого хлеба. Затем мне принесли блюдо с жареными угрями. Это было действительно вкусно. Закончив с едой, я расплатился с хозяином, после чего попрощался с Луи, предварительно договорившись с ним о нашей завтрашней встрече. Выйдя, я отправился к себе в гостиницу, чтобы приготовиться к завтрашнему отъезду, после чего прошелся по оружейным лавкам в поисках какого-нибудь хитрого оружия, способного заменить мой утраченный кинжал. Я бы не обратил внимания на него, если бы не ехидные комментарии дворянина, который сейчас крутил его в руках. Длинное, узкое лезвие. Простая, деревянная, с насечками, рукоять. Подойдя, я встал недалеко от него и сделал вид, что рассматриваю кинжал, при этом бросил искоса взгляд в сторону дворянина. Я отметил, что подмастерье, крутившийся по ту сторону прилавка, имел довольно сконфуженный вид.
– И ты смеешь утверждать, что на нем клеймо итальянского мастера?!
– Так мне сказал человек, продавший нам этот кинжал, – продавец попробовал исправить ситуацию.
Дворянин заливисто рассмеялся:
– Ха-ха-ха! И он, и ты отменные лжецы! В день святого Исидора я вступил на землю Франции, сойдя с итальянского корабля. Я посетил Милан, Рим и Флорентийскую республику, но ничего подобного там не видел. Кстати, а где его ножны?
Продавец совсем скис:
– Ножен нет, ваша милость.
– Я так и думал. Ты, парень, эту иглу хозяину какой-нибудь таверны предложи, вместо вертела. Кроликов жарить! Ха-ха-ха! – после чего дворянин небрежно почти бросил кинжал на прилавок и пошел дальше по улице.
– Вам что-то надо, сударь?
– Мне нужен вертел для кроликов, – пошутил в свою очередь я.
Судя по лицу парня, ему очень хотелось послать меня куда подальше, но он сдержался, так как и для средних веков существовало правило: клиент всегда прав.
– Если вы заметили, сударь, то мы торгуем исключительно оружием, – при этом он постарался вложить в эти слова максимум ехидства.
– Так что это за штука?
– Это не штука, а кинжал, только он необычный.
– И сколько этот необычный стоит?
Подмастерье уловил в моих словах новую усмешку, насупился и назвал цену.
– Хм! А я и в самом деле собрался его купить. Ладно, пойду.
– Погодите, господин! – на только что хмуром лице парня появилась доброжелательная улыбка. – Не торопитесь. Я думаю, что мы можем с вами договориться.
Его новую цену встретила моя кривая ухмылка и пренебрежительный взмах руки:
– К тому же ты сам признал, что ножен для него нет.
– Господин, только для вас…
Спустя пять минут я купил себе кинжал за мизерную цену, вот только нести его по улицам было нельзя, могут отобрать стражники, а так спрятать негде. В поясную сумку он не влезет, а значит, надо вернуть его на законное место. Зайдя в лавку, чтобы меня не видел снующий по улице народ, я на глазах открывшего рот продавца засунул его в тайные ножны. При виде проделанного на его глазах фокуса парень изумленно замер и что-то невнятное промычал. Выйдя из лавки с чувством полного удовлетворения, я пошел по улице, провожаемый взглядом выскочившего на улицу, но так и не пришедшего в себя продавца.
Пройдясь по лавкам, я нашел лавку старьевщика, где приобрел комплект ношеной, но относительно чистой одежды для возможной маскировки под слугу. Отнеся ее к себе в гостиницу, направился к Бретонцу, где и просидел до того момента, пока колокола не стали бить к вечерне. Последний мой визит был к Полин. Стоило мне ей сказать, что уезжаю по делам, она почему-то решила, что я бросаю ее, и неожиданно устроила небольшой скандал с плачем и криками. Мне пришлось уйти, как говорили средневековые славяне, не солоно хлебавши. Наутро я встретился с Луи, и мы отправились в путь. Проехав городские ворота, я оставил за спиной городской шум и вонь, подставив лицо еще прохладному ветерку, несущему с полей
