«Дети ностальгистов и сами ностальгисты», — усмехнулся Василь и, поднявшись на антипоясе, улетел подальше от села. Сегодня он не в настроении участвовать в ностальгическом шествии. Из его головы не выходило слово «догадайся», сказанное Аннабель Ли с лукавой усмешкой.
Василь опустился на пригорок. Посидел немного, припоминая содержание драмы Ибсена «Пер Гюнт», и наконец сообразил. Исполнив «Песню Сольвейг», Аннабель Ли дала понять, что Василь, мечтающий о славе волевого космопроходца, похож на героя ибсеновской драмы — безвольного слабодушного Пер Гюнта.
«Она права! — мысленно воскликнул Василь. — Хорош космопроходец! Не я владею чувствами, а они мной. Они носят меня, как ветер сухие листья. Если я Пер Гюнт, кто же тогда Сольвейг, полюбившая этого слабовольного фантазера и затейника? Вика?»
Но хватит думать об этом. Василь твердо решил: пора взяться за ум и в первую очередь надо избавиться от безвольного хаоса настроений, стряхнуть чары колдовского озера…
За серебрившимися холмами и темной рекой послышались отдаленные звуки свирели. Пастух! Давно его не было — пас лошадей в другом месте. Но сегодня перед рассветом он наверняка подойдет к околице села.
Не желая вспугнуть его, Василь поднялся на антипоясе и вернулся домой. Парни и девушки уже разошлись. Тишина. Где-то уютно звенел сверчок. Огни везде погасли и лишь окно его хаты светилось…
Ночные гости
Почувствовав неладное, я очнулся, сел на кровати и огляделся, ничего не соображая. Где я? Понемногу начал осваиваться. Сквозь окно коттеджа падал лунный свет и разливался на полу голубой лужицей, а храп конвоиров в соседней комнате окончательно вернул меня к действительности.
Что испугало меня? Встревожило так остро, что прервало глубокий сеанс и мгновенно перебросило из одной реальности в другую? Я встал и осторожно подошел к окну. Кусты сирени и траву в палисаднике, словно тонким слоем инея, покрывал лунный свет. Не тот мягкий, окутанный романтической дымкой свет Лебединого озера, а свет мертвенно-холодный и пронзительный. Он четко вырисовывал каждый листик сирени, каждую травинку. В палисаднике никого, и все же угроза — я чувствовал это! — таится здесь.
Глубоко во мне зашевелился он (или это я сам? Моя лучшая ипостась?) и настойчиво просился на связь. Я сел на кровати и прислушался.
— Что стряслось? — Из неведомых глубин моих поднимался тихий, но взволнованный голос. — Ты прервал сеанс…
— Что-то нехорошее. Словно тревожный сигнал разбудил меня. Похоже на приближение нечистой силы.
— Вампир? Мистер Ванвейден?
— Нет, только не он… Вспомнил! Это сигнал дяди Абу. Он знает многие здешние тайны. Он и днем предупреждал, но я не придал этому особого значения.
— Твое легкомыслие не кончится добром, — проворчал он. — В чем опасность?
— По улицам бродит ночной шпион и соглядатай. И знаешь, кто? Гоголевский Вий. Он стал так усердно служить сатане, что у него пробудились новые способности. Когда ему поднимают веки, он может не просто видеть, но и видеть ночные сны. О подозрительных снах он доносит. Мистер Ванвейден как раз на этом попался. Ему снилось, что он возглавил заговор против сатаны, захватил золотой трон и стал Гроссмейстером. Сейчас его пытают в цедепе. Я доволен.
— Не злорадствуй. Ближе к делу. Как думаешь поступить?
— Сяду за стол и буду писать роман или вносить поправки в «Сатанинскую симфонию». Это не должно вызвать подозрения. Нечистой силе известна моя привычка работать по ночам.
— Похвальное усердие! — иронически воскликнул он. — Певец нечистой силы! Расхвастался! Садись скорее за стол.
Я сел к окну, включил настольную лампу и развернул нотную запись. В слуховой памяти возникли музыкальные образы. Звучные почти до галлюцинаций, они так увлекли меня, что Вий ничего другого не вычитает, если бы он даже мог видеть не только сны, но и мысли.
За окном зашелестели крадущиеся шаги. Я не шелохнулся. И все же вздрогнул, услышав неприятный, требовательно-визгливый голос:
— Не вижу! Подымите мне веки!
Я невольно посмотрел в окно и напоролся на острые и красные, как раскаленные гвозди, глаза. Собравшись с духом, погрозил кулаком коренастому чудищу и крикнул:
— Эй ты, шпион! Не мешай работать верным слугам сатаны. Убирайся!
Ничто не дрогнуло на железной физиономии Вия. Это был добросовестный, исполнительный служака. Он спокойно перевел взгляд на соседнюю комнату, прощупал сны моих конвоиров и, не найдя в них ничего крамольного, зашагал к другому кварталу. Посидев за столом еще минуты две, я погасил лампу и сел на кровать.
— Ушел Вий? — услышал я голос.
— И надолго. Ему потребуется много ночей для обследования остальных кварталов. Мне жутко здесь, душно. Пожил я немного на берегах чистенького Лебединого озера, и меня снова сунули сюда — в помойную яму цивилизации, в отходы… А если помойка прорвет плотину и хлынет на цветущие поля?
— Ты прямо-таки помешан на экологической опасности. Согласен: Вий, драконы, штурмбанфюреры — нечто вроде индустриальных отходов. Уверен, что Сфера Разума справится с нечистью. Чувствую, тебя беспокоит что-то еще, что-то глубоко личное.
— Уж не замешана ли моя гадкая, вертлявая душонка…
— Поздравляю! — послышался во мне насмешливый голос. — Ты стал самокритичен.
— Уж не замешан ли я в не очень красивой истории с Викой и Аннабель Ли? Конечно, в то время я пребывал в тебе в почти несуществующем, свернутом состоянии. Но все же какие-то психические вибрации…
— Преувеличиваешь. Во всем виноват я. Но согласись — Аннабель Ли красавица хоть куда. Загадка!
— Однако твое… наше увлечение красивой загадкой мудрая Биосфера не одобрила, встретила весьма иронически. Вспомни язвительного водяного на Лебедином озере или русалок, поклонившихся с откровенной насмешкой. Но вот дриада! Покровительница твоих встреч с Викой под листвой Близнецов! Ласковая дриада поощрила твой выбор. Да это же сама природа столь своеобразно одобрила твою любовь к Вике. Я так понимаю.
— Правильно понимаешь. Сфера Разума почти не ошибается. Однако человек волен поступать по-своему. Выбор подруги жизни, как и выбор профессии, в конечном счете зависит от него. Сфера лишь советует. Сейчас последний сеанс, ты станешь участником выпускного бала-экзамена. Он и определит твою профессию и жизненный путь. На нем ты получишь знак зрелости и станешь викингом.
— Викингом! Древнескандинавским воином и мореходом?
Мой изумленный возглас остался без ответа. Собеседник ушел. Он прав: час ночи, и пора спать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
