За всё это время, Тру не смог склонить Миллу на свою сторону, но Диас был другим. Другим хотя бы только по одной причине: люди его боялись. И если бы возник вопрос о том, кого они боятся больше, это навряд ли был бы Тру.
Он считал, что лучше всего неправильно информировать его. Направив Диаса на ложный след, Тру, тем временем, сам отыскал бы и устранил Павина, что, как он считал, стоило сделать уже давно. Ведь кроме самого Тру, ещё только один человек знал правду. Всю правду. И этим человеком был Павин, что шло вразрез с планами Тру. Он, как и многие другие, недооценивал Павина. Злобный бандит как ни странно обладал природным чутьём, которое помогало ему выживать и справляться с трудностями сразу как только они возникали. Это - бесценное качество. Если тебе что-то понадобится, просто скажи ему, и он достанет. Но с ценными качествами или нет, преследуемый Диасом, Павин представлял угрозу, так как всегда делал то, что сам считал правильным.
Диас охотился за ним, и хорошо, что Павин об этом узнал и залёг на дно. Плохо только, что Диас никогда не сдаётся. Он быстро отыскал бы Павина. Это значило, что Тру нужно было найти его первым. Никто не смог бы позаботиться о смерти Павина лучше, чем он сам.
Другая мысль Тру – его единственная другая мысль – уничтожить Диаса. Но сказать легче, чем сделать. И если Диас на самом деле пользовался поддержкой государства, убийство вызовет намного больше проблем, чем он готов решить. Можно держать все в секрете лишь до поры до времени. Федералы подобрались слишком близко. В сложившихся обстоятельствах ему придётся воплощать планы в жизнь очень осторожно.
Итак, выиграть время можно утечкой ложной информации и фиктивных имён, чтобы отвлечь Диаса. Теперь надо найти Павина и избавиться от него, чтобы выиграть ещё больше времени и успеть замести за собой следы. Ему было жаль сворачивать это прибыльное дело, потому как у него была только половина тех денег, что он намеревался накопить перед своим исчезновением.
Но он найдёт другие способы заработать. Всегда находил.
Тру улыбнулся, думая обо всех людях, с которыми придётся столкнуться Диасу по его ложной наводке. Он над этим ещё вдоволь посмеётся. Ведь, как известно, долг платежом красен, не правда ли?
***
За августом наступил сентябрь, принеся с собой небольшое похолодание. Дни стали короче, а воздух дразнил ноздри морозной свежестью. Дети пошли в школу, и казалось, школьников можно было встретить на улице на каждом шагу. И, несмотря на боль, Милла всегда неотрывно наблюдала за детьми в возрасте Джастина. Наблюдала с тех пор, как если бы её сын пошел в детский сад. В этом году он был бы уже в пятом классе. Милла постоянно думала о нём. Ведь где-то далеко он так же ходил в школу, как и дети, на которых она сейчас смотрела. Так же бегал и визжал, такой же энергичный и озорной маленький чертёнок. Интересно, его глаза остались голубыми или со временем превратились в карие, как у неё? Милла думала, что они остались такими же, как она их помнила – точной копией глаз Дэвида.
Тем временем Диас, казалось, исчез. Снова. Она ощутила незримую связь с ним в тот день, когда они вместе ездили в Хуарес. С тех пор Милла его не видела. Конечно, если она что-то чувствовала к нему, не значило что и он что-то чувствует в ответ. Миллу нисколько не волновал тот факт, что она так мало о нём знает. Она даже не была до конца уверена, что его на самом деле зовут Джеймс. Слишком уж быстро и легко сорвалось с его губ это имя. Хотя, возможно его на самом деле звали Джеймс? Милле и в голову не приходило спросить. Для неё он всегда оставался «Диасом», а не «Джеймсом».
Милла не знала, где он живёт, сколько ему лет, женат ли он…
О Господи! Что, если у Диаса есть жена?! Мысль о его супружестве отдалась спазмами в желудке. Что, если и дети у него есть? В тот день он так непринуждённо и легко общался с маленьким Максом, что наводило на мысль о существовании его собственного ребёнка. Вот где наверно он пропадал все это время – дома с семьёй!
Милла сама себе казалась смешной. Она ещё никогда не встречала человека, менее подходящего на роль семьянина, чем Диас.
Милла никак не могла представить его, живущим с кем-то ещё. Настолько подавленным и одиноким он ей казался. И то, что её так влекло к нему, просто напросто приводило её в смятение. Но притяжение – штука сложная. Милла не могла перестать думать о нём. Казалось ещё немного - и у неё вырастут крылья.
Диас был не единственным, кто, казалось, исчез. К счастью, в последнее время Милла совсем не видела Тру. Не так уж и часто она встречалась с ним раньше, но она боялась, что он станет ещё настойчивее. Тру говорил, что оставит её в покое, но Милла крайне сомневалась в том, что он сдержит слово. Но какое бы облегчение Милла ни испытывала, она всё ещё ожидала встретить Тру на одном из городских общественных мероприятий, где она обязана была присутствовать. Он либо уехал из города, либо нашел очередную Мисс Сентябрь, которую посчитал необычайно привлекательной. Милла не хотела обращать не себя его внимание, поэтому надеялась на последнее.
Мама позвонила на второй неделе сентября и пригласила её погостить. Милла не виделась с родителями с весны, когда Росс и Джулия отправились в отпуск вместе со своими многоуважаемыми семьями. Тогда она была уверена, что не натолкнётся на них в родительском доме. А сейчас, с началом учебного года и дополнительных секций для детей, они были, скорее всего, заняты, и вряд ли заглянут к родителям. К тому же, мать позвонит и предупредит их о приезде Миллы.
Радостная от того, что ей не придётся сидеть на одном месте и что может подумать о чём-то ещё кроме Диаса, она взяла отгул на несколько дней и отправилась в Луисвилль, штат Кентукки. Там она арендовала машину, переехала через реку Огайо и направилась к маленькому городку в южной Индиане, где жили родители.
Отцу исполнилось шестьдесят пять, он работал в бухгалтерской фирме и только что вышел на пенсию, а шестидесятитрёхлетняя мать вот уже год как перестала преподавать в школе. Отец уже начал намекать, что неплохо было бы переехать во Флориду, где ему больше не придётся страдать от вездесущего снега, но мать крепко привязалась к дому, в котором жила вот уже сорок лет и где успела воспитать троих детей.
Для Миллы понятия «место проживания» и «дом» имели один и тот же смысл. В его стенах выросло два поколения, он ничем не выделялся среди других домов и представлял собой обычное здание с пятидесятилетней историей: широкое крыльцо, крыша, резко уходящая вверх и комнаты, будившие воспоминания. Наверху располагались три спальни, а в ходе ремонта, проводившегося в семидесятых годах, крупный кабинет внизу был переделан в главную спальню, соединявшуюся с ванной комнатой. Кухня была достаточно большой, поэтому во время еды за столом умещались все. Они проводили здесь много чудесных Рождественских ужинов, а затем, после трапезы сломя голову неслись в гостиную, где под украшенной елью лежала целая гора красиво упакованных подарков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
