зато с удовольствием захотят допросить. Но для этого нужно заслать своего агента в Германию, а просто так хватать дипломата Рейха никто не станет.
Все эти вопросы вызывали головную боль. Вебер не выдержал и поднялся с кресла. Наполнил бокал, выпил, ощутив кисловатый привкус. Стало легче. На первом этаже хлопнула дверь. Послышались торопливые шаги по лестнице.
-Отто! – Мари ворвалась в комнату подобно вихрю. – Как я соскучилась! Что за день, что за день… одни хлопоты.
Вебер обнял девушку, поцеловал, ощутив земляничный аромат. Последние тревоги растаяли как снег под весенним солнцем. Они вместе, в безопасности, и никто в целом мире их не потревожит. Родное гнездо внушало уверенность и спокойствие.
-Тётя Кларисса выходит замуж! – продолжала болтать Мари, вырвавшись на волю. – До сорока лет прожила старой девой, а в конце охомутала богатого военного промышленника. Случаются же чудеса! Теперь будет заказывать наряды к свадьбе в нашем магазине!
-Рад за неё, - кивнул Вебер. – К нашей свадьбе тоже будем так готовиться?
-Отто, а ты уже собрался делать предложение? – хмыкнула Мари, игриво покачивая бёдрами. – А я думала дождёшься моей беременности!
-Да я…
Но Мари уже скрылась в коридоре, слышался только цокот каблучков по полу. Отто вздохнул, мысли потекли в правильном русле, впадая в море довольства. Неплохо бы накопить на то колечко с бриллиантом, что он обнаружил во время поездки в Мюнхен в прошлом году.
Мари вернулась спустя минут десять, в новом платье яркого зелёного покроя, открывавшим загорелые плечи и верх груди. Волосы спадали на них завитыми локонами.
-У меня подарок для тебя, - сказала она, передавая Отто прямоугольную коробочку, перетяную праздничной лентой. – Скоро у нас годовщина, помнишь?
-Но ещё целый месяц! – усмехнулся Вебер.
Вместо ответа Мари налила себе вина, на губах заиграла странная улыбка, а глаза заискрили.
Отто развязал ленту, открыл коробку и вскрикнул от удивления. Дрожащими руками вытащил книгу в кожаном переплёте, которую последний раз видел у себя дома, в библиотеке. Не веря глазам, чувствуя сухость в горле, он раскрыл её и прочёл на первой странице посвящение, оставленное отцом. Да, нет сомнений, «Капитал» Карла Маркса из его квартиры.
-Откуда… как… - запинался дипломат. – Я ведь не давал тебе ключей от моего дома!
-И не показывал коллекцию запрещённой литературы, ведь так? – Голос Мари изменился, ласковость уступила жёстким тонам. – Какой же лицемер, боже! Помнишь, как ты поддакивал мне, когда мы смотрели кострище из окон? Я тогда самолично отдала книжки Томаса Манна. А сам хранил у себя эту мерзость…
-Эту книгу подарил мне отец! – отрезал Вебер, который начинал выходить из себя. – Я не мог бросить её в огонь!
-Он был ярым коммунистом, так ведь? – Мари резко вытащила из-за пазухи револьвер. – Отвечай!
-Ты что творишь, сдурела?! – От неожиданности Отто чуть не свалился с кресла. – Откуда у тебя оружие?
-В наше время женщинам требуется защита, - ответила Мари. – Раз уж мужчины способны только на предательство. Так что прекрати лгать, милый. Тебе это не к лицу. Коммунист отец, и сын пошёл по его стопам, с гордостью. Не удивительно, что отговаривал меня от вступления в НСДАП!
-Не смей ни в чём обвинять отца! Он был прекрасным человеком, до конца жизни пытался помочь стране выбраться из помойной ямы, в которую нас бросил Вильгельм Второй…
-Допустим. Но скажи, любимый, почему ты якшаешься с русскими коммунистами, а? Не смотри на меня так! Я всё знаю!
-Что за бред? Откуда? И как ты достала эту книжку?
-Гестапо занимаются тобой не первый год. Они разрабатывали дело твоего отца, а после его кончины решили, что сын мог иметь такие же коммунистические идеи. Ты хоть представляешь каково это, большевик на министерской должности? Позавчера они явились в мой дом и всё рассказали о тебе, устроили допрос. Я клялась, что ничего не знаю, думаешь поверили? Так что я с радостью согласилась вытащить из тебя информацию.
-С помощью револьвера?!
-Мои женские чары вряд ли бы подействовали на ярого коммуниста. К тому же, я больше в постель не лягу с таким выродком. Меня словно в грязь окунули, в дерьмо! Так что говори с кем работаешь!
-Ни с кем! Всё это бред…
Отто поднялся с кресла с намерением отобрать у женщины оружие. Мари взвела курок и крикнула:
-На месте стоять! Иначе продырявлю прекрасный костюм кремового оттенка, который сама тебе подарила!
-Что гестапо наговорили ещё? – Вебер опустился в кресло обратно, ощущая первые признаки страха. – Быть может, что я приношу в жертву младенцев и танцую голым при луне?
-Не будь поверхностным! – фыркнула Мари. – Гестапо сотрудничает с Абвером, а они в курсе твоих частых поездок в Советский Союз. Ты передавал какие-то бумаги советским дипломатам, а в них содержался шифр с данными о немецких разработках в вооружении. Всё сливал врагу, Отто, какое паскудство!
-У них нет доказательств! Всё это пустые домыслы…
-Обыск в твоей квартире выявил не только библиотеку запрещённой литературы. У тебя куча бумаг с зашифрованными данными. Абвер пытался взломать их, но тщетно.
-Потому что там нет никаких секретов! Просто служебные записки о договорах с европейскими странами…
-Скользкий как угорь!
Мари подошла ближе. В свете потолочной лампы ярко высветилась татуировка на плече в виде нацисткой свастики. Отто вздрогнул, не веря глазам. До него окончательно дошло – эта женщина больше не друг. Прикончит и не поморщится. Нужно немедленно убираться отсюда, пока пуля не пронзила ему сердце.
-Положи оружие, любовь моя! – вкрадчивым голосом обратился он. – Всё обсудим, любая проблема решается откровенным разговором.
-Как в тот раз, когда тебя на месяц отправили в Советский Союз? – хмыкнула Мари. – Я не хотела отпускать, чувствовала что-то не так. Мама всегда говорила: «Прислушайся к интуиции, женщины из нашей семьи чуют ложь, слышат мерзкий запах надувательства!» Как она была права…
-Я никогда не предавал свою страну!
-Не хочешь рассказывать мне – поведаешь всё гестапо, там мастера по нахождению истины.
-Зачем ты испортила такую нежную кожу? Мари, эта свастика…
-Заткнись! Не желаю больше ничего слушать!
-Мари…
Отто встал с кресла и бесстрашно двинулся к женщине, которую любил. Ещё пару дней назад они занимались любовью в этой самой комнате, провели жаркую ночь, наполненную удовольствием. Не может быть, чтобы она не прислушалась к
