— Спасибо, что разрешили мне остаться у вас, Золотая Звезда, — сказала Диана.
Снова веселый детский смех наполнил вигвам. Потом прозвучало:
— Если ты так же избалованна, как мой внук, то это скромное жилище покажется тебе слишком примитивным.
— Ох нет! — солгала Диана. — Здесь чудесно, правда! Черные глаза старой индианки мигнули; она явно не поверила Диане. И сказала:
— Ну, это ведь ненадолго, я догадываюсь. — В ее взгляде промелькнула грусть. Она пояснила: — Мой высокий внук никогда не задерживается в Уинд-Ривер.
— Вот как? А где он…
— Ложись спать, хорошенькая Бледнолицая. — Индианка взмахнула рукой. — Поговорим завтра.
Она исчезла за тяжелыми плотными занавесками, и несколькими мгновениями позже до Дианы донеслось ее глубокое, ровное дыхание.
Но Диане заснуть сразу не удалось.
Она беспокойно металась и ворочалась в мягкой меховой постели. Ей было жарко, хотя она и осталась в одном лишь шелковом белье. Она огорченно вздыхала. Снаружи наверняка было свежо. И Диане хотелось встать, выйти на улицу, чтобы ночной ветерок охладил ее разгоряченное тело.
В отчаянии она проклинала своего темнокожего мучителя за тот странный, тревожащий жар, что не давал ей заснуть; она представляла, как он спит в уюте и прохладе своего жилища…
Но Хранитель Звезд не спал.
Полночь давным-давно миновала, а он все лежал в темноте своего тихого вигвама, куря тонкую ароматную сигару, купленную им в Ландере. Его то и дело бросало в жар, хотя через поднятую завесу входа в вигвам проникал холодный горный ветер.
Наконец, раздраженный, он вышел на улицу и зашагал, крепко сжав кулаки…
Он добрался до каменистого обрыва над Уинд-Ривер, сбросил одежду и стоял мгновение-другое, залитый лунным светом, а потом прыгнул с огромного камня в темную, ледяную воду реки.
Хранитель Звезд плавал в обжигающей холодной воде до тех пор, пока руки и ноги не ослабели от утомления.
Лишь тогда он повернул к берегу. Он так устал и продрог, что ему не сразу удалось взобраться на каменистый утес.
Мокрый, замерзший и крайне измученный, Хранитель Звезд упал на свою постель и наконец заснул глубоко, без сновидений.
Глава 25
Они шли рядышком под лучами восходящего солнца, Золотая Звезда и ее внук. Хранитель Звезд машинально сдерживал шаг, приспосабливая свою размашистую походку к мелкой, семенящей поступи старой бабушки. Он заботливо поддерживал ее под руку, но дорогу выбирала она.
Едва справляясь с зевотой, сонный высокий человек старательно скрывал свое раздражение; его разбудили слишком рано… Но это его не удивило. Ничего другого он и не ожидал.
Хранитель Звезд проснулся на самом рассвете оттого, что Золотая Звезда мягко окликала его, стоя перед опущенной завесой входа. Он мгновенно выбрался из мягкой постели, торопливо оделся и вышел.
— Мы прогуляемся вместе, внучек, — сказала Золотая Звезда, едва лишь на востоке засияли первые лучи солнца.
Хранитель Звезд кивнул и взял ее под руку, зная, что уготовано ему, и страшась этого: ему предстояло выдержать сначала жесткий допрос, а потом язвительные поучения.
Они не спеша направились к реке, в укромное местечко на берегу, где они провели вместе множество счастливых часов, когда Хранитель Звезд был ребенком. Сейчас, ранним утром, над водой еще клубился туман. Кое-где из прибрежной травы выглядывали дикие ирисы. Где-то неподалеку сладкоголосый пересмешник приветствовал новый день. Золотая Звезда стояла молча. Ее охватила тоска по прошлому… а Хранитель Звезд изнывал от нетерпения.
Наконец Золотая Звезда заговорила:
— Я помню то лето, когда ты впервые пришел сюда. Это было давно… и все-таки мне кажется — это было вчера.
Хранитель Звезд промолчал. Золотая Звезда высвободила руку и показала, где она хочет сесть.
Она удобно устроилась на траве, прислонившись худенькой спиной к громадному валуну, украшенному неуклюжей резьбой, которую сделал когда-то маленький мальчик, получивший в подарок первый охотничий нож. Хранитель Звезд опустился на землю рядом с ней.
— Кто эта бледнолицая красавица? Почему ты привез ее сюда? Что ты делаешь, внук?
Темные глаза Хранителя Звезд встретили внимательный взгляд старого инквизитора. И он рассказал Золотой Звезде все, что случилось с ним, не упомянув только, как его, связанного, избили рукояткой топора. Хранитель Звезд, еще будучи мальчиком, уже инстинктивно скрывал свои страдания и огорчения.
Он начал рассказ с того жаркого дня, когда он бродил в одиночестве в горах Колорадо и увидел, как жестоко избивают попавшего в сеть кугуара. А закончил той ночью, когда вместе с бледнолицей красавицей добрался до Уинд-Ривер.
Старая индианка слушала, то кивая, то хмурясь, то стискивая зубы и качая головой в гневе и отчаянии. Но когда она, в свою очередь, заговорила, то не высказала сочувствия внуку, увезшему с собой белую женщину.
— Хранитель Звезд, — сказала она, прищурясь. — Я удивлена как никогда в жизни. Зачем ты похитил эту бледнолицую красавицу? Ты ведь сам сказал — это она освободила тебя, проявив милосердие и сострадание. Почему же ты мучаешь ее в ответ на доброту?
— Я не причинил ей никакого вреда, бабушка. Она, конечно, поначалу испугалась, но это прошло. — Он пытался найти причины своему бесчестному поведению. Ни один человек на земле не мог заставить его почувствовать себя виноватым так, как эта крошечная старая шошонка, которую он бесконечно любил и уважал. — Я взял ее как приманку, чтобы завлечь человека, который посадил меня на цепь. Бледнолицая красавица — его женщина, он отправится вслед за ней. А когда он ее найдет…
— Не думаю, — перебила его Золотая Звезда.
— Он это сделает. Я знаю…
— Я не это имела в виду, внук, — снова оборвала его женщина. — Я уверена, есть другие причины, куда более личные.
Хранитель Звезд передернул плечами.
— Какие тут могут быть другие причины? Она прямо сказала:
— Ты хочешь эту женщину для себя.
Ошеломленный обвинением, которое было слишком похоже на чистую правду, Хранитель Звезд отвернулся и посмотрел в сторону.
— Нет, это не так, — сказал он ровным голосом. Но в темных глазах промелькнула тоска, и он добавил: —
Она для меня ничего не значит.
— Если это так, — предостерегающе произнесла Золотая Звезда, — ты должен дать ей знать об этом.
Он резко повернулся и посмотрел на старушку.
— Иисус, да я не мог бы сделать этого яснее!
— Думай, прежде чем упоминать имена святых! — огрызнулась шошонка. Потом, смягчившись, улыбнулась внуку, которого любила больше всего в жизни. — Женщина — это нечто такое, что очень трудно понять, — с легкой снисходительностью в голосе произнесла она. — И даже если правда, что бледнолицая красавица не заслужила твоего уважения, ее все же влечет к тебе. И боюсь, она беспомощна перед этим притяжением.
