— Тут и моя должна была быть благодарность, — сказал я, подойдя к памятнику и погладив каменного Йосю.
— Не нужно. Ты всем рисковал ради нашей страны, Сергио. Теперь Сербия — твой дом тоже.
— Спасибо, — обнял я Анну, и на душе в очередной раз стало тепло и спокойно.
Иметь два дома, значит быть в два раза счастливее.
Визит в Сербию закончился только к вечеру. Возвращение в Циолковск было не менее интересным. Мы много говорили с Владимиром Владимировичем о стране, будущем и… спорте. Нам только семечек не хватало в кабине.
Приземлились на аэродроме мы крайними из всей группы. Такую команду нам дал с земли руководитель полётами. И снова Владимир Владимирович заговорил загадками.
— Вы всё поймёте, товарищ Родин, — сказал он мне по внутренней связи, когда мы срулили с полосы после посадки.
— Не сомневаюсь. А вообще, мне казалось, вы в обратную сторону полетите на Ил-96. Там комфортнее.
— Ну, мы же своих не бросаем.
— Эт точно.
Подрулив к ангару, я заметил, что вновь появилась красная дорожка, стол и микрофон. Весь техсостав и различные представители министерства авиационной промышленности выстроились рядом. Оркестр приготовился играть встречный марш. А на ковровой дорожке уже ожидали Костя и остальные участники этого грандиозного перелёта.
Мы вместе с Владимиром вылезли из кабины. Поблагодарили встречающих нас инженеров и оставили им шлемы вместе с другим снаряжением.
— Прошу вас встать рядом с вашими коллегами. Мне нужно кое-что сделать, — сказал Владимир и показал мне в сторону Кости Бардина.
В толпе я увидел, что присутствуют не только наши коллеги, но и перед строем бегают операторы с камерами. Приятно видеть, что не забыли и про наши семьи. Рядом с министром авиационной промышленности Белкиным стояла моя красавица жена Вера. Ей уже не так легко быть на ногах. Живот значительно округлился, но она радостно мне машет и посылает воздушный поцелуй.
— Добрый вечер, товарищи! — подошёл к микрофону Владимир Владимирович.
Пока он благодарил всех за участие в подготовке этого визита, я поинтересовался у Бардина, что происходит.
— Не знаю. Нам тоже сказали встать здесь и ждать, — ответил Костя.
— Предвыборное выступление? — спросил один из штурманов.
— Возможно, — ответил я.
К столам подошли две девушки в строгих костюмах с подносами. На них красовались различные награды.
Сначала Владимир Владимирович наградил многих инженеров, конструкторов и простых техников медалями и орденами. Приятно было видеть, что труд этих людей, в любую погоду готовящих самолёты и вертолёты, поощряется первыми лицами государства.
Затем перешли и к награждению лётного состава. Первыми свои ордена Ленина получили штурманы. Все они служат в Испытательном Центре Владимирска. Затем звёзды Героев Советского Союза получили и лётчики. Костя не сразу поверил, что его сейчас представили к высшей степени отличия страны.
Когда он вернулся в строй, то я видел, как у него дрожали руки. Бардин чуть было не выронил коробку.
— Не переживай. Привыкнешь носить её.
— Вух! Представляешь, сколько мне теперь придётся в школу ходить? На каждом празднике обяжут выступать.
— Я бы хотел в конце своего выступления отметить Сергея Сергеевича Родина. Простой советский человек, в котором соединяются все лучшие качества, что есть на свете. Убеждён, что именно такой человек должен быть примером для нас.
Прозвучали громкие аплодисменты, но Владимир Владимирович не закончил.
— Мы меняемся. Меняется мир. Нам бросают новые вызовы. В эти сложные времена единственной опорой государства может быть её народ. Его интересы и ценности. А ещё его история. У Советского Союза сложная история становления. Революция и Гражданская война, Великая Отечественная война, локальные конфликты на границах и в других странах, где мы отстаивали интересы нашего народа и советского строя. Оказывали интернациональную помощь. Но нам нельзя забывать кто и откуда мы. Нельзя забывать подвигов на Чудском озере и Куликовом поле, в водах Чёрного моря и Севастополе, битвах при Бородино и на фронтах Первой Мировой войны. И вот сегодня я хочу с гордостью наградить Родина Сергея Сергеевича орденом Святого Георгия. С этого дня он восстановлен в наградной системе нашей страны. Как дань уважения храбрости, стойкости и мужеству людей, готовых пойти на всё ради защиты Отечества.
Под громкие аплодисменты я медленно подошёл к Владимиру Владимировичу. Он крепко пожал мне руку и начал прикреплять на грудь награду.
С задней стороны креста из серебра с позолотой, я заметил миниатюрное изображение звезды, серпа и молота. А уже на лицевой стороне — изображение Георгия Победоносца. Крест был прикреплён к пятиугольной колодке с чередующимися тремя чёрными и двумя оранжевыми полосами.
Выходит, я первый, кто награждён этой наградой в новейшей истории страны.
— Поздравляю! Но у меня вопрос. Мы с вами говорили о будущем. А в чём оно заключается для нас? На что сделать ставку.
Я недолго думал над ответом. Взял паузу, чтобы посмотреть на радостную супругу и дочь.
— На детей. Наше будущее в детях. В них нужно вкладывать.
— Так и будет.
Средиземное море, АТАВКР «Ленинград».
Морской ветер приятно обдувает. Крики чаек перемешались с громкими разговорами людей на палубе второго в истории нашей страны атомного авианесущего крейсера.
Стоя на краю палубы в носовой части, я в очередной раз наслаждаюсь невероятным зрелищем. Огромный корпус, идущего на большой скорости корабля, рассекал волны.
Настолько погрузился я в наблюдение за ходом корабля, что не сразу осознал — включилась сирена.
На ходу начал застёгивать шлем и надевать перчатки. Поплавки спасательного пояса надеты, а маска уже ждёт меня в самолёте. Техники, завидев меня и трёх бегущих лётчиков из надстройки, поняли всё без слов. Тут же закружился танец вокруг самолёта.
— Очередной «Супер Хорнет»? — спросил у меня техник, когда я промчался мимо него и запрыгнул на стремянку.
— С ними мы ещё не сталкивались. Надо попробовать. Испытания ведь в боевых условиях, — подмигнул я и получил от техника «причитающуюся» перед вылетом конфету.
В воздухе уже кружится вертолёт ПСО, а корабли обеспечения обгоняют «Ленинград» на полном ходу.
— Командир, всё готово, — предупреждает меня штурман из задней кабины.
— Запускаемся, — отвечаю я.
Плотный ветер, волнение моря, рёв двигателей истребителей на палубе, а в наушниках уже слышен плотный радиообмен наших товарищей, сцепившихся с американцами. Сколько адреналина!
— Акула, 101й выруливаем на старт.
— Разрешил, — ответил мне руководитель полётами.
Стартовое волнение не проходит. Виски пульсируют в такт с вибрацией самолёта.
Быстро заняли свои стартовые позиции. Подрулили и упёрлись в задерживающие устройства.
Взгляд вправо на выпускающего техника. Он трясёт поднятой вверх рукой с зажатым кулаком. Всё внимание на его движение и сигнал о разрешении взлёта.
— Командир, готов.
— Принято, — ответил я и продолжил выводить обороты.
Чувствую, как стучит сердце в груди. Появился солёный привкус во рту. А рука по-прежнему держит рычаг управления двигателями.
Поднимаю глаза вверх. На душе приятно, когда видишь столь гордо развивающийся на гафеле флаг с пятиконечной звездой и перекрещённым серпом и молотом красного цвета.
Отклоняю рычаг вперёд до упора, и на табло загорается фраза «Форсаж вкл».
Техник резко опускает руку и указывает в направлении трамплина. Взлёт разрешён.
— Включились оба, взлёт.
Рывок назад, самолёт поднял нос, и мы устремились к трамплину. МиГ, словно спринтер на дорожке, рванул с места, продолжая вздрагивать.
Напряжение тела растёт.
Взбегаем на трамплин. Очередной всплеск адреналина! Отрыв.
Во время зависания выдерживаю положение самолёта в пространстве. Надо почувствовать опору.
Секунда, две и опора в воздухе появилась. Самолёт начал разгоняться.
