Читаем без скачивания Алый цвет зари... - Сергей Фадеев

Ювелир оказался толстеньким лысеющим господином средних лет с притворной улыбкой и неожиданно тонкими и проворными пальцами. Он принялся рассматривать кольцо в окуляр, вертеть его, изучать под какими-то приборами. Не менее тщательно он исследовал и золотую оправу.

Наконец Юбер — так звали толстячка — вынес свой «приговор».

— Рубин — просто замечательный, редкой красоты и размеров. Золото старинное!

— Спроси его, он за работу возьмется?! — обратился к Елене Петр.

Женщина перевела вопрос.

— Почту за честь! Но мне очень жалко камень, он слишком хорош! К тому же за три кольца с меньшими рубинами мсье все равно выручит меньше, чем за одно с таким уникальным рубином!

— Объясни ему, что камень этот несчастливый, и потому я хочу его разделить на три части, — попросил Петр.

Елена пустилась в довольно пространное объяснение на французском языке. Ювелир внимательно слушал, покачивая головой. Изредка он произносил «ви, ви, мадемуазель» и озадаченно хмурился.

В конце концов им удалось убедить Юбера взяться за выполнение заказа, к тому же он с готовностью согласился подыскать покупателя на одно из новых изделий. Ударили по рукам, даже подписали необходимые документы, на чем настоял сам ювелир. Потом Елена пригласила Николь и Юбера в ресторанчик «Ла Таверна» на Итальянском бульваре, чтобы «обмыть» сделку. Друзья распили пару бутылочек бордо и неплохо закусили…

Проснулся Петр ровно в три часа ночи. Ему приснилась чья-то страшная и бесчеловечная казнь. Палач с двумя подручными огромным ржавым мечом четвертовал на большом грязном деревянном помосте крепкого мужчину с длинными седыми волосами. Внизу, едва сдерживаемая дюжими стражниками с алебардами, на расстоянии метров десяти от места казни, бесновалась толпа. Когда же палач, все время находившийся спиной к Петру, закончил экзекуцию и, держа в руках окровавленный топор, оглянулся, Вихрев внезапно узнал в нем самого себя… Больше в ту ночь он не сомкнул глаз.

Месяц в Париже пролетел незаметно. По субботам и воскресеньям Елена с Петром гуляли по городу, заходили в кафешки и ресторанчики, и девушка, как и прежде, рассказывала ему о городе. Петр с грехом пополам освоил парижское метро и по будням стал самостоятельно совершать прогулки по французской столице. Елена же вернулась на работу. Петр деликатно не задавал ей никаких вопросов. Он пристрастился бродить в чудесном парке Монсо, с его гротами, храмами и озерцами, и часами слонялся там, сидел на скамейках, читая русские книги, которые приносила ему Елена из какой-то специальной библиотеки. В парке он чувствовал себя умиротворенным, просветленным и готовым к любым самым неожиданным поворотам судьбы.

Юбер сделал три изящных современных кольца. Точнее, два кольца и перстень. Ему удалось разделить камень практически на три равные части. Все украшения выглядели отменно. Правда, Петру показалось, что рубины чуть потускнели, словно из них ушла жизнь. Но, может быть, это ему почудилось?.. Петр настоял на том, чтобы Елена примерила одно из колец, а сам с удовольствием надел на безымянный палец левой руки перстень.

— А ведь неплохо смотрятся и на тебе, и на мне! — констатировал он.

За третье кольцо с крупным рубином Петр получил кругленькую сумму. Счет в банке «Сосьете Женераль» он с помощью Елены открыл заранее. Петр радовался как ребенок и все возбужденно повторял:

— Я теперь набит дублонами!

Пожалуй, впервые в жизни он чувствовал себя по-настоящему обеспеченным человеком, этаким рантье-самоучкой.

Он закатил шикарный ужин в «Фуке», а Елена обозвала его буржуа, хотя ела и пила в модном заведении с удовольствием.

Как ни отнекивалась Елена, Петр перевел на ее счет в банке пять тысяч евро. «За моральный ущерб от моего пребывания в твоем доме! Я так нагло и так долго пользовался твоим гостеприимством, к тому же тебе столько хлопот доставил…»

Роман их из бурного перешел в стадию спокойного, почти супружеского сосуществования. Никто из них не решался нарушить это равновесие в отношениях. И все же Петр понимал, что не может дольше оставаться в Париже, к тому же у него заканчивался срок действия французской визы. Очень скучал он уже и по родной Москве.

Билет первого класса на «Эйр Франс» был заказан, куплены сувениры, благодаря связям Елены в МВД получены официальные разрешения на вывоз драгоценностей.

Оба они не хотели разлуки, боялись ее, но оба прекрасно понимали, что должны расстаться, хотя бы на время, чтобы проверить свои чувства. Петр улетал в воскресенье. Елена довезла его в аэропорт Орли на своем зеленом «Пежо».

— Я смогу приехать через полгод, когда у меня будет отпуск, — постоянно повторяла Елена, глядя в сторону. В глазах у нее стояли слезы. Зарегистрировав билет и сдав багаж, Петр неловко чмокнул ее в щеку и направился на паспортный контроль. Прощаться он не умел.

Глава сорок девятая

Кристоферу удалось улизнуть в последний момент. У него был свой информатор в полиции… Теперь, после разгрома секты, он отсиживался в Испании, разумеется, сменив документы и внешность. Договоренность о пластической операции существовала давно. Негативный ход событий он предусмотрел. Операция даже была оплачена заранее. Делали ее в Мадриде, в небольшой частной клинике. Брат хирурга был из сочувствующих идеям секты.

Операция прошла удачно, через месяц сняли швы. Кристофер стал блондином с тонким носом и полными губами. Теперь его не узнал бы никто…

У Кристофера был дом в Пуэрто-Бонусе, почти у самого Гибралтара. Там он решил переждать и, так сказать, «отдышаться». Надо было выждать полгодика, а уж потом вновь браться за восстановление связей и создание новой «паутины».

Ему было скучно, смертельно скучно. Праздная жизнь, да еще после постыдного поражения, буквально, бесила его. Сытое пустое времяпрепровождение было не по его деятельной натуре, склонной к смертельному риску и глобальным авантюрам. Читать он не любил, к алкоголю и женщинам был равнодушен. Как убить время?! Он ездил по всему Коста дель Соль, заходя в ресторанчики в почти вымерших до начала сезона приморских городках. Потом опять садился в машину и катался, катался по автострадам… Малага, Гранада, Севилья… но и в больших городах ему было неуютно.

Гостей Кристофер не принимал, к нему приходила убираться пожилая мавританка, она же закупала для него продукты и стирала. Он был неприхотлив и в еде, и в одежде, и автомобиль купил недорогой — «Фольксваген-Гольф». Газеты, в том числе и французские, он каждое утро покупал и внимательно прочитывал. Смотрел Кристофер и новостные программы по ТВ. Сенсаций в мире хватало: наводнения, извержения, цунами, катастрофы, захваты заложников… О нем и его людях, поговорив несколько дней, никто больше не вспоминал. А участь рядовых членов секты его мало интересовала.

В тот вечер Кристофер, разумеется, никого не ждал. Он, как всегда, въехал в небольшой двор своей «гасиенды», поставил автомобиль в гараж, размещенный на первом этаже, потом прошел в дом и… замер на пороге гостиной. Удобно расположившись в глубоком мягком кресле с испанским иллюстрированным журналом в руках, там сидел пожилой сеньор весьма респектабельного вида. При виде Кристофера старик не выказал ни малейшего беспокойства, а, наоборот, радушно указал ему на кресло напротив.

— День добрый, садитесь, пожалуйста! — предложил он по-испански.

У Кристофера от подобной наглости перехватило дыхание, кровь бросилась ему в голову. Он закричал почему-то по-французски:

— Кто вы такой?! Что вы здесь делаете? В моем доме! Сейчас же убирайтесь!

Незнакомец тоже перешел на французский, спокойно пробасив:

— Вот решил вас проведать. Что-то вы, милейший, затаились. Спрятались в нору, не подаете признаков жизни. Живы ли, здоровы?

Он внимательно посмотрел на Кристофера — от взгляда бесцветных ледяных глаз у того перехватило дыхание. Липкий ужас сковал движения, помутил разум, язык отказывался служить своему хозяину. На лбу Кристофера выступили крупные капли противного холодного пота. Он медленно, беззвучно открывал и закрывал рот. Ему не хватало воздуха.

— Да что вы, право, так испугались?! Мы ведь, кажется, не враги, а единомышленники! Приятели, почти друзья. Да вы садитесь, садитесь! — старик повелительно махнул рукой, и обессиленный Кристофер рухнул в кресло.

— К-к-кто в-в-вы? — с трудом выдавил он из себя.

— О, у меня много имен! Каждый народ называет меня по-своему. Дело ведь не в имени. Между прочим, я пришел, чтобы помочь вам. Я ценю ваше рвение и желание услужить. И хотя оно не привело к ожидаемому результату, за усердие я хотел бы вас вознаградить. Щедро и по-царски.

С этими словами старик протянул к нему сжатую в кулак руку. Словно пришпиленный, Кристофер вжался в спинку кресла, неведомая сила брала верх над его естеством, душа рвалась из тела наружу. Он задыхался. И почти ничего не соображал. Старик разжал кулак. На ладони оказалось массивное золотое кольцо с огромным красным камнем.