Ассасин кивнул сам себе, ибо был совсем не удивлен таким безумным, абсурдным приказом. "Выяснить? Как именно?"
— У вас есть предложения, — сказал Быстрый Бен странно ласковым голосом (таким он говорил всегда, когда боролся с желанием высказать все, что думал), — насчет того, как это сделать?
— Думаю, вы, как Верховный Маг, что-нибудь придумаете.
— Можно ли спросить, почему это так важно?
— Вторжение в Имперский садок важно для всех, кто служит Малазанской Империи. Вы не согласны?
— Согласен, Адъюнкт; но разве мы не участвуем в военной компании против последних мятежников Семиградья? Разве вы не готовитесь обложить И'Гатан, и разве присутствие Верховного Мага, не упоминая уж о самом искусном ассасине Империи, не окажется важным условием успеха?
— Быстрый Бен, — холодно отвечала Тавора, — Четырнадцатая Армия вполне способна провести осаду без вашей помощи, как и без помощи Калама Мекхара.
"Итак, выбор сделан. Она узнала о тайном совещании с Даджеком Одноруким и Тайскренном. Она нам не доверяет. Может, и правильно".
— Конечно, — скромно поклонился Быстрый Бен. — Надеюсь, Горячие Слезы пополнят запасы нашего взвода. Прошу позволения отдохнуть до рассвета.
— Разрешаю.
Верховный Маг повернулся, метнув быстрый взгляд на Калама. "Да, Быстрый. Она хочет, чтобы я находился как можно дальше от ее спины". Увы, такова Малазанская империя. Точнее, империя Лейсин. "Но, Тавора, не меня вам нужно страшиться…"
В этот миг из темноты, со стороны дороги, показалась фигура в зеленых шелках. Изящные движения, тонкое лицо, казавшееся в лунном свете почти нематериальным. — Ах, полуночное бдение! Надеюсь, все важнейшие приказы уже отданы?
Жемчуг. Калам оскалился и сделал рукой жест, понятный только другому Когтю.
Жемчуг моргнул.
"Скоро, ублюдок".
Тавора разворачивала коня. — Мы уже закончили.
— Могу ли я поехать за спиной одного из вас? — обратился Жемчуг к кулакам.
Ни один не ответил. Еще мгновение — и они помчались к тракту.
Жемчуг деликатно покашлял. — Как грубо.
— Ты сюда дошел, Коготь, — сказал Быстрый Бен, — так что сможешь и обратно уйти.
— Кажется, иного выбора нет. — Легкий взмах перчатки. — Кто знает, друзья, когда свидимся вновь. Но пока… доброй охоты…
Он ушел.
"И сколько он услышал?" Калам шагнул было по следу, но Быстрый Бен задержал его.
— Спокойно. Он просто забрасывал удочку. Я уловил его приближение и принял меры. Слишком ты нервный, Калам.
— Хорошо.
— Не очень. То есть он же не дурак.
— Точно. Очень плохо.
— Все равно. Ты, я и Геслер должны проследить путь одной из крепостей.
Калам медленно повернул голову, вгляделся в лицо друга. — Так это не шутка?
— Боюсь, что нет.
* * *
Радостный Союз грелся на солнышке, а ограде из голышей, и попутно обедал. Бутыл лег рядом и наблюдал за процессом поглощения брошенной хищнику бабочки; но тут на членистоногое наступил чей-то каблук, с хрустом раздавил да еще и впечатал в песок.
Бутыл в ужасе отпрянул и очумело уставился на нависшего пришельца. В уме кипели планы немедленной расправы.
Он видел лишь силуэт — солнце находилось за спиной убийцы.
— Солдат, — раздался женский голос с кореланским акцентом, — что тут за взвод?
Бутыл несколько раз раскрыл и закрыл рот, наконец сумев тихо пробормотать: — Это взвод, который начнет строить планы твоей казни, едва узнает, что тут стряслось.
— Позвольте мне все разъяснить, — ответила та. — Я капитан Фаредан Сорт, и я не выношу скорпионов. Ну-ка, поглядим, умеете ли вы отдавать честь лежа.
— Вы хотите приветствия, капитан? Какого? Я умею отдавать самые разные. Предложения?
— Отдайте такое, чтобы показало понимание той пропасти, в которую я намерена загнать вас пинками. Сами понимаете, потом я вывалю туда телегу кирпичей.
"Ох…" — Значит, обычное приветствие. Разумеется, капитан. — Он выгнул спину, стараясь удержать руку у головы подольше, ожидая ответного салюта. Конечно, ничего такого он не дождался. Со вздохом Бутыл уронил голову, набрав полный рот пыли.
— Ладно, повторите потом. Солдат, как ваше имя?
— Э… Улыба, сэр.
— Ну, сомневаюсь, что на такой угрюмой роже появляется много улыбок. Так?
— Так точно, сэр.
Она ушла.
Бутыл уставился на пересыпанную песком жижу, недавно бывшую Радостным Союзом и половинкой бабочки. Ему хотелось плакать.
* * *
— Сержант.
Смычок поднял голову, заметил браслет на предплечье и не спеша встал. Отдал честь, изучая высокую, стоявшую словно палку проглотив женщину. — Сержант Смычок, капитан. Четвертый взвод.
— Хорошо. Вы мои. Меня зовут Фаредан Сорт.
— Я гадал, почему вас не видно, капитан. Назначение ведь произведено несколько дней назад.
— Я была занята. У вас проблемы, сержант?
— Никак нет, сэр.
— Вижу, вы ветеран. Думаете, это позволяет вам ждать послаблений? Не позволяет. Мне плевать, кем вы были, под чьей командой служили, скольких офицеров ударили в спину. Все, что меня заботит — каковы вы в бою.
— Ни одного офицера не убил, сэр… в спину. О клятых боях ничего не знаю, кроме как в них выживать.
— Сойдет. Где остальные солдаты моих взводов?
— Ну, один вы потеряли. Взвод Геслера. Он в разведке и неизвестно, когда вернется. Взвод Бордюка вон там. Прямо за ними взвод Корда. Остальных сможете найти там и сям.
— Вы не разбиваете общий лагерь?
— На всю роту? Нет.
— Теперь начнете.
— Да, сэр.
Она оглядела все еще спавших у костра солдат. — В вашем взводе есть солдат Улыба?
— Так точно.
— Сегодня двойная выкладка.
— Сэр?
— Вы слышали.
Он поглядел ей в спину, потом опустил взгляд на солдат. Все лежали с открытыми глазами.
— Чем я виновата? — спросила Улыба.
Смычок пожал плечами: — Она капитан.
— И?
— Все капитаны сумасшедшие. Эта точно подтверждает мои слова. Не согласен, Карак?
— Еще как, Смычок. Безумная, бешеная, с вытаращенными зенками.
— Двойная выкладка!
Бутыл подошел, неся в руках жалкое месиво. — Она наступила на Союза!
— Ну, это все решило, — хрюкнул Каракатица. — Ей конец.
* * *
Кулак Кенеб вошел в свою палатку, расстегнул шлем и швырнул на постель. Замер, заметив всклокоченную голову, высунувшуюся из походного сундука у стены. — Гриб! Что ты там делал?
— Спал. Она не глупа, нет. Они приходят ожидать воскрешения. — Мальчик вылез из сундука. Как всегда, одет в рваные кожаные тряпки (похоже, остатки виканских доспехов). Еще недавно бывшее по-детски округлым лицо начало вытягиваться, намекая, что вскоре мальчик станет мужчиной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
