— Нет, моя!
Скелеты полезли на утес. Что-то маленькое, серое ускользнуло по воздуху.
Ветер крепчал, взъерошивал гладь залива, доносил сырой аромат моря даже до высокой скалы. Пересекать водное пространство, пусть по садку — эта мысль ей не нравилась. Стоит ослабнуть контролю, и она выпадет из Королевства, обнаружит себя посредине кишащего дхенраби моря, в лигах от берега. Верная смерть.
Конечно, она могла выбрать маршрут по суше. К югу от Эрлитана, в Пан'потсун, затем по западному краю нового моря Рараку. Но она выбьется из времени. Котиллион и Темный Трон пожелали избавиться ее руками от множества мелких игроков, рассеянных по лику земли, но что-то внутри нее чуяло приближение важных событий, а с ним нарастающую потребность — неотложную нужду — быть на месте без задержек. Взмахнуть кинжалом, воздействовать на сонмище судеб. Сделать все, что сможет.
Она подозревала, что Котиллион предугадал ее характер, понял, что сможет довериться ее инстинктам, пусть она сама плохо их понимает.
Нужно спешить.
Миг концентрации. Сцена перед ее глазами переменилась. Утес стал склоном, полным поваленных деревьев. Ели, кедры, лиственницы — их корни вырвались из земли, их стволы расплющились, как будто невообразимый ветер поразил целую горную гряду. Под свинцовым небом эта окутанная туманами лесистая долина простерлась через простор, мгновением раньше бывший морским заливом.
Скелеты семенили за ней, дергая головами.
— Я тебе говорила, тут лес, — прошептала Телораст.
Апсалар показала на неразбериху упавшего леса: — Что тут случилось?
— Магия. Драконы.
— Не драконы.
— Нет, не драконы. Телораст права. Не драконы.
— Демоны.
— Да, ужасные демоны, чье дыхание — врата садков. О, не прыгай в их пасть!
— Не дыхание, Кодл. Просто демоны. Маленькие. Но много. Валили ствол за стволом, ибо были злыми и склонными к актам бессмысленного разрушения.
— Как дети.
— Да, правильно Телораст сказала. Как дети. Чертенята. Но сильные. Очень. Громадины, мышцы — во!
— Итак, — вмешалась Апсалар, — здесь сражались драконы.
— Да, — брякнула Телораст.
— В мире Тени.
— Да.
— Наверное, те самые драконы, что сейчас заключены в каменном кольце?
— Да.
Апсалар кивнула и начала пробираться по склону. — Будет трудно. Сомневаюсь, что путь через лес сбережет время.
— Лес Тисте Эдур, — крикнула Кодл, рыская вокруг. — Они любили эти леса.
— Все здешние природные тени, — согласилась Телораст. — Сила постоянная. Черное дерево, кровяное дерево, все ужасные штуки. Эресы боялись не напрасно.
Вдалеке над верхушками деревьев скользила необычная тень. Апсалар присмотрелась. Это карака, отбросившая в здешний мир свое эфирное отражение. Она видит сразу два Королевства — достаточно обычная вещь. Но все же… "кто-то плывет на той караке. Кто-то очень важный…"
* * *
Деджим Небрал, Т'ролбарал, древнее создание Империи Дессимбелакиса, ползал у основания мертвого дерева — или, скорее, струился, словно змея, у вывороченных, сухих корней, семиглавый, о семи телах, принимающий пестроту окружающей земли, зелени и скал. Свежая кровь медленно остывала, наполнив желудки Д'айверса. Даже в пустошах нет недостатка в жертвах. Пастухи, добытчики соли, бандиты, пустынные волки — Деджим Небрал не ведал недостатка в пище по пути к месту засады.
Дерево, приземистое, корявое, с несколькими толстыми сучьями, пережившими столетия смерти, некогда выросло в трещине камня на пятачке, отмечавшем встречу тракта и высокой башни из выветренного камня. Дорога здесь меняла направление, огибая основание утесов, и резко спускалась на высоту десяти человек, вилась среди булыжников и каменной крошки.
По сторонам тракта возвышались другие утесы, покрытые трещинами и уступами.
Д'айверс атакует здесь, сразу с двух сторон, выскочив из теней.
Деджим Небрал был доволен. Терпение всегда вознаграждается свежим мясом, эхом предсмертных воплей… и сейчас ему осталось лишь подождать появления жертв, избранных Безымянными.
Скоро.
* * *
Между деревьев достаточно места — собор теней и тяжелого сумрака, потоки сырого воздуха — он гладил лицо Апсалар, двигавшейся в сопровождении суетливых ящериц. Как ни странно, ей здесь нравилось. Почва оказалась ровной, путь не загораживал ни один упавший ствол, как будто деревья тут не умирают никогда. Она не встречала животных, не набредала на тропы и следы; но все же попадались поляны, круглые проплешины, покрытые мхом и окруженные стоящими на равных расстояниях кедрами — или не кедрами, а похожей породой, с грубой, волокнистой, черной как деготь корой. Эти круги казались слишком совершенными, чтоб быть естественными — но никаких явных признаков искусственного их насаждения не наблюдалось. Телораст сказала, что в таких местах сила Теней становится "яростной".
Тисте Эдур, Куральд Эмурланн — их присутствие сохранилось, но не сильнее, чем это бывает на кладбищах, у курганов и могильников. Старые сны таились, угасая, в траве, в сучьях деревьев и кристаллах узорчатого камня. Забытые шепотки в ветре, вечно кружащем над помеченным смертью местом. Эдур ушли, но лес не забыл хозяев.
Тьма впереди. Что-то упало сверху, тонкое и прямое. Канат толщиной в запястье, привязанный к увязшему во влажном грунте якорю.
Прямой, как ее путь. "Ах, если я ощутила ЕГО присутствие, то и ОН ощутил меня. Похоже, это приглашение".
Телораст зашипела в спину: — Что ты делаешь? О, сколь ужасный пришелец! Жуткий, устрашающий, кошмарный, звероликий чужак! Не ходи туда! О, Кодл, смотри — она лезет.
— Она не слушает нас!
— Мы слишком много болтали, вот и результат.
— Ты права.
Нужно сделать что-то важное, путь она начнет прислушиваться к нам.
— Хорошая мысль, Кодл. Придумай что-нибудь!
— Я пытаюсь!
Их голоса стихали по мере подъема Апсалар. Она ступала на толстые сучья, рвала натянутые паучьи сети; маленькие блестящие твари разбегались по сторонам. Кожа перчаток нагрелась, лодыжки заломило. Она добралась до первого узла на канате, поставила на него ногу и остановилась. Внизу виднелись только черные стволы, пропадавшие в тумане — словно ноги громадного зверя. Отдохнув немного, женщина продолжила подъем. Узлы попадались после каждого десятого подтягивания. Кто-то позаботился о ней.
Над головой маячило дно караки, черное, покрытое ракушками, влажно поблескивающее. Она добралась, поставила ноги на планки обшивки и через два своих роста нашла клюз — место, в котором исчезал якорный канат. Перебралась через борт и увидела три ступени, ведущие на заднюю палубу. Слабо мерцающие облачка тумана означали смертных, сидевших или стоявших около узлов такелажа, у большого рулевого весла; один виднелся высоко на вантах. У грот-мачты стояла гораздо более четкая фигура.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
