Меня, как князя, прикрывала целая куча барьеров и щитов.
Щиты Серёги (хотя он их редко ставил), Пахи и Леры объединились в один большой и очень крепкий. Бесчисленные пули, гранаты и даже снаряды не могли его пробить.
Даже звуки приглушались. Взрывы и пальбу слышно, но не так громко. Щит плотный, ничего не проходит снаружи, и ничто не уходит за его пределы. Я носом могу учуять запах цветочных духов Леры и приторную вонь чьего‑то одеколона.
Но внутри всё равно уютнее, потому что снаружи был настоящий ад.
Британские коммандос заняли пулемётное гнездо на втором этаже дворца и поливали огнём корпоратов. Те, объединившись с пустынной гвардией Тимофея, пытались подавить пулемёт шквальной стрельбой. Не очень успешно, но им прибыло подкрепление.
— АНАЛИЗ БОЕВОЙ ОБСТАНОВКИ! — ходячая машина корпорации остановилась и направила красный лазерный луч на окно. — ВЕДУ ОГОНЬ НА ПОДАВЛЕНИЕ!
По броне машины начали щёлкать пули, но скорострельная двуствольная пушка разнесла кусок дворца вместе со всеми коммандос. Отпраздновать победу у корпоратов не вышло. Из другого окна высунулся офицер‑экстер в берете и швырнул в машину целую молнию.
В ней что‑то стрельнуло, и повалил густой чёрный дым.
— СИСТЕМНАЯ ОШИБКА! НАРУШЕНИЕ ГАРАНТИЙНЫХ ОБЯЗА‑а‑а‑а… — машина не смогла договорить.
На некогда красивый столичный дворец Романовых, в котором зияли многочисленные дыры и проломы, рухнула сбитая вертушка корпоратов и сразу вспыхнула. На крыше дворца пошатнулась одна из статуй и полетела вниз, рухнув кому‑то на голову.
— Ну и дела тут творятся, — Паха поёжился. — А ещё…
Прямо перед нами шлёпнулся какой‑то британец, у которого не раскрылся парашют. Я перешагнул то, что от него осталось.
— Славься, Дом Воронцовых! — начало раздаваться со всех сторон.
Штурмовики пошли в бой, атакуя вообще всех, кто вставал у них на пути. Тяжёлая противопульная броня, умные шлемы с визорами и дорогие пушки делали свою работу. Хорошо, что я не скупился на их экипировку.
А со стороны канала заходила морская пехота Строгановых. Теперь тут ещё жарче.
Мимо нас прошла дымящаяся боевая машина корпоратов с болтающимися орудиями и врезалась в здоровенную гранитную колонну, торчащую на площади.
Я подумал, что колонна сейчас упадёт, но она устояла. Где‑то рядом рухнул очередной вертолёт. Звук пальбы внутри дворца только усилился.
Алекс подал мне трубку шифрованного телефона.
— Генерал Дугин, — сказал он.
— Князь, я сейчас говорил с капитаном‑интером Игнатьевым! — раздалось из трубки. — Он во дворце. Странное дело он мне поведал. Они прикончили с десяток бойцов дворцовой стражи. Но их кровь… она…
— Потекла в другую сторону? — спросил я.
— Да, именно! Паники нет, бойцы не испугались, но дело нечисто.
— Принято, генерал. Спасибо за предупреждение.
Василий не терял времени. Когда я приду, он, усиленный кровью сотен своих солдат, станет чрезмерно сильным.
Проход во дворец пылал, но Алекс проделал новый, прямо в стене.
— Занимайте позиции, — сказал я. — Окружите, чтобы никто не вырвался наружу и не прорвался внутрь. Я иду.
— Один? — спросила Лера.
— Да. Я быстро. Потому что…
Я взглянул в окно. Там, во внутреннем дворе, британский офицер взялся за голову, а потом начал расстреливать своих подчинённых.
А несколько корпоратов совместно с императорским спецназом Александра держали оборону. Марионеток тут слишком много. И среди них могут оказаться мои штурмовики.
Мне бы не хотелось убивать своих же.
— Кирилл, — позвал его я. — Мне не хватит моей крови, а там ещё Романов. Нужна твоя помощь.
— Ох, мать её, — он поморщился. — Ну зачем я в это подвязался?
— Надо, брат, надо.
Кирилл достал из кармана одноразовый скальпель в упаковке.
— Ладонь обязательно?
— Да. Давай я помогу, — я вытянул его за руку.
— Хорошо, я только подготовлюсь, — он закрыл глаза. — На счёт три. Раз… бля! Зачем так рано?
Я пролил его кровь на Камни.
— Я быстро, — сказал я. — А вы стойте тут.
Я заскочил в другую комнату и сразу остановил время.
Теперь надо добраться до бункера, пока время стоит. Крови Кирилла хватит ненадолго, потом придётся пользоваться своей.
Я отклонил в сторону пулю, которая летела в нашу сторону, и пошёл дальше через сгущённый плотный воздух. Хорошо, что я не напялил на себя броню, а то идти было бы намного тяжелее.
Марионеток вокруг очень много и их становится больше. Но как только Василий Романов умрёт, всё закончится.
Я пошёл по коридорам дворца, пробираясь мимо застывших пуль и осколков. Война замерла.
Мои штурмовики сидели в одном из проходов, перестреливаясь с коммандос. Один из британцев, суровый мужик с сигарой во рту, кидал в наших гранату.
Я бережно её подобрал и положил её ему под ноги.
В следующем зале, с красными стенами, на которых висели картины (многие уже издырявлены пулями или сожжены), императорский спецназ дрался против машины корпоратов, которая каким‑то чудом сюда залезла.
Боевая машина стреляла из пушек. Целая колонна пуль с небольшим интервалом зависла в воздухе. Скорострельность бешеная. Те, кому предназначалась эта очередь, разлетятся на куски.
В следующем зале британцы ставили взрывчатку на двери. Сверху, на лестнице, сидел пулемётчик из охраны дворца, которого они ещё не заметили. Их ждёт сюрприз, когда он начнёт стрелять. Я его портить не стал.
Везде, куда бы я не шёл, было разбитое стекло, обгоревшая мебель и уничтоженные предметы искусства. Всюду валялись трупы и раненые. Кто‑то постоянно с кем‑то сражался.
Но не двигалось ничего, кроме крови. Ей будто было плевать на время, она была вне его. Долбанная мартирская магия. Кровь медленно текла по коридорам и залам. Это всё от убитых марионеток. Она направлялась к Василию, а я шёл по её следу.
Кровь Кирилла, которую я так нагло у него взял, высыхала на Камнях. Но я уже был близко, потому что в этих коридорах британцев почти не было, зато было полно трупов пустынной гвардии Тимофея.
Если честно, я уже устал так идти. Будто пробирался через болото. За мной прямо в воздухе висели капли пота, который я оставлял. Скоро драться, а я уже замотался.
Время вернулось к своему ходу как раз тогда, когда я добрался, куда нужно.
Император Александр стоял в углу, как гневный памятник. Рука на кого‑то указывала. Но он в ступоре. Вокруг него куча трупов, у которых крови нет.
Тимофей Романов стоял на коленях посреди своей дохлой свиты, опустив голову. Над ним
