Читаем без скачивания Квинт Лициний - Your Name

— Что означает? — Фред стремительно поборол скрепку и начал использовать один из обломков в качестве зубочистки.

— Сад, парк.

— Хм… Вариантов не много, верно?

Синти кивнула. Поблизости есть только один парк — детский городской, который русские по старинке называют Таврическим. Когда остаются силы, она бегает в нем трусцой, босс это знает.

— Ну что ж, — довольно потянулся Фред, — значит, в первый раз было не глупое совпадение и тебе не привиделось. Ты в игре. Пора сообщать об этом Роберту, пусть начинают рыть во Флориде…

— Здравия желаю, товарищ Председатель Комитета Государственной Безопасности.

Андропов не торопясь рассмотрел вытянувшегося в струнку полковника — выбрит, коротко стрижен, отутюжен и, как слышно даже с такого расстояния, обильно надушен.

— Здравствуйте, Владимир Павлович, — он, наконец, выбрался из-за стола, и показал рукой в сторону кресел, — садитесь.

Полковник присел на краешек и, создав между телом и бедрами идеальный прямой угол, замер, преданно поедая глазами высокое, выше некуда, начальство.

— Как идёт развертывание института? — максимально благожелательным тоном поинтересовался Андропов.

— В точном соответствии с планом. Руководители города, Политехнического института, командование Военно-медицинской академии оказывают максимальное содействие. Блок… паранормальных исследований, — Кравченко выговорил название осторожно, прощупывая реакцию начальства, — растворен в ряде НИЛ и кафедр ВМА. Направления, связанные с развитием прогнозирования социально-политических процессов — в Политехе. Прочие разбросаны по ряду закрытых учреждений города.

Юрий Владимирович покивал, с интересом разглядывая начавший поблескивать лоб полковника.

— Сейчас заканчиваем оборудование рабочих мест: монтируются экранируемые камеры, проводятся работы по заземлению аппаратуры, устанавливается и настраивается вычислительная техника.

— Хм… Хорошо. Меня, Владимир Павлович, интересует два вопроса, — Андропов испытующе посмотрел на собеседника, — и мне бы хотелось получить максимально честный ответ. Первый вопрос такой: вам удалось хоть раз достоверно зафиксировать наличие какой-то, эээ…, экстрасенсорной активности?

— Пока — нет, — ответ прозвучал без малейшей задержки, — никаких доказательств биополя, как и способности каких-нибудь людей с ним взаимодействовать, не обнаружено.

— Как вообще организована работа в этом направлении?

— В общем виде так: Комитет, — Кравченко почтительно наклонил голову в сторону Председателя, олицетворяющего этот Комитет в умах советских людей, — или Генеральный штаб направляет нам людей, в отношение которых есть подозрения о наличии экстрасенсорных способностей. Иногда мы находим таких сами — по слухам или публикациям в газетах. За эти годы через нас прошло 84 таких… эээ… экземпляра. Мы пытаемся найти объективные доказательства способностей. Пока не нашли.

— Опишите, как организована проверка.

— В три этапа. На первом этапе испытуемым предлагается биологический образец в виде изолированной клетки с введенными в неё микроэлектродами, позволяющими фиксировать мембранные токи. Это — простейший биообъект. Испытуемому предлагают осуществить бесконтактное дистанционное воздействие на мембранные токи. Никому это не удалось, причем в качестве причины многие говорят одно и то же: «объект слишком мал».

Андропов внимательно вслушивался не столько в то, что говорит полковник, сколько в то — как. Темп речи, эмоциональная окраска, движения глаз и появившаяся жестикуляция — всё указывало на то, что полковник искренен.

— Тогда мы переходим ко второму этапу — просим изменить частоту сердцебиения у децеребрированной лягушки, как у сложноорганизованного биообъекта. Опять безрезультатно. Говорят «фу, лягушка, мне бы что посложнее». Далее наш профессор-биофизик садится напротив и предлагает: «ну вот он я, измените мою энцефалограмму». Естественно, безрезультатно…

— Я смотрю, вы сами не очень верите в этих экстрасенсов? — приподнял бровь Юрий Владимирович.

— Пока не увижу, сам руками не пощупаю — не поверю, товарищ Андропов. Я — убежденный материалист, мне нужны твердые доказательства.

— Это хорошо, что вы так мыслите, Владимир Павлович. Хорошо… Нам здесь тоже нужны не подозрения и догадки, а твердые знания. Но многие-то верят, даже у нас… Вон сколько уважаемых людей ходатайствовало, чтоб создать исследовательское подразделение такой направленности.

— Эх… Смотрю я на это и вспоминаю фильм «Праздник святого Йоргена», — Кравченко окончательно освоился в кабинете, — помните, как толпа кричит: «чуда, чуда»! Есть такие, кому хочет верить в возможность чуда в нашей жизни. Им часто достаточно намека на него, остальное они сами домыслят. Вот, кстати, характерный пример на днях случился, на последней проверке. Из штаба ВМФ доставили одного чудака в сопровождение целого адмирала. Якобы может лоцировать в мировом океане подводные лодки США, просят проверить. Ну, на тестах испытуемый ожидаемо провалился. Я адмиралу говорю: «ну понятно, что где точно американские подводные лодки в океане находятся, вы не знаете и перепроверить его не можете. Но наши-то подводные лодки вы же знаете в каком квадрате? Какая разница для экстрасенса, чьим мясом набиты железные коробки под водой — американским или советским? Проверить-то на советских лодках его — час работы. А вы его год кормили-поили за счет флота, чуть не в попу целовали».

— И что адмирал? — ухмыляясь, поинтересовался Андропов.

— Ааа… — Кравченко раздосадовано взмахнул рукой, — налился злобой, покраснел, как помидор, и молча убежал с этим «экстрасенсом» в обнимку.

— Значит — все пустышки… — задумчиво протянул Андропов. Постучал подушечками пальцев друг об друга и привычно уткнулся подбородком сцепленные ладони. Полковник застыл, страшась смешать неловким движение ход начальственной мысли. Сидящий напротив волен в любой момент закрыть секретный института, сказав лишь «я тебя породил, я тебя и убью».

— Ладно… — наконец прервал затянувшееся раздумье Андропов, — пока оставим эту тему. Давайте поговорим об успехах в прогнозировании… применительно к двум областям — климату и движению цен на биржах. Достиг ли кто-нибудь в мире успехов в прогнозировании климатических аномалий?

— Тут, товарищ Андропов, на мой взгляд, следующая ситуация: принципиальных препятствий для построения таких прогнозов на не очень большом временном горизонте, скажем, на год вперёд, нет. Всё упирается в разработку моделей и вычислительные мощности. Разработка моделей, в свою очередь, упирается в объем собранной информации об истории объекта. Таким образом, с точки зрения материализма, решение таких задач — вопрос времени, рано или поздно мы это сможем делать. Но, насколько мне известно, пока ни в СССР, ни в мире реальными успехами в этой области похвастаться не может никто.

— То есть, никто в СССР не может построить прогноз, скажем, об аномально тёплом лете в Бурятии в этом году?

— Нет, товарищ Андропов, нет таких центров.

— Хм… хорошо. А движение цен на биржах? Их принципиально можно предсказывать?

— Как раз этот вопрос мы предметно изучали в течение нескольких последних лет. Ответ — твердое нет. На коротких временных интервалах цены движутся случайным образом, на длительных — являются результатом реакции игроков на поток слабо прогнозируемой информации. Причем здесь дело даже не в этой слабой предсказуемости новостей, но в том, что паттерн реакций игроков динамически меняется за счет их самообучаемости. Даже на два одинаковых сочетания событий, но разделенных парой годов, они могут отреагировать принципиально по-разному, поскольку имеют уже иной опыт. Таким образом, сочетание слабой предсказуемости информационного потока и непредсказуемости реакций на них делают прогнозирование цен занятием бессмысленным. В лучшем случае можно добиться только более-менее верного прогноза направлений движений, но не достигаемых при этом ценовых уровней.

Андропов извлек из папки листок и передал полковнику:

— Что вы скажете об этом?

Кравченко, похмыкивая и, время от времени, скептически выгибая бровь, изучил документ, потом в задумчивости пожевал нижнюю губу, словно пытаясь распробовать прочитанное на вкус, и начал осторожно рассуждать:

— Написано в целом профессионально, я сужу об этом по расставленным ограничениям на прогнозы. Вот это, — он ткнул пальцем, — «с высокой степенью вероятности», или, особенно, вот — «не учитывают влияние, которое может оказать на рынок информированный о прогнозе крупный спекулянт». Однако… из перечисленных прогнозов мы можем попытаться проверить только один, относительно закредитованности ПНР. Относительно всего остального, я остаюсь при своем мнении — сейчас делать такие прогнозы никто не в состоянии. Ни у нас, ни на западе, — он на мгновенье замер, ловя за хвостик пришедшую мысль, — или же появился какой-то математический гений, который смог сформулировать и решить неизвестную нам задачу. Но в любом случае, для составления такого прогноза надо иметь доступ к массиву исходной информации — метеорологическим наблюдениям и историям движения цен на активы… Да ещё неплохо бы иметь макроэкономические ряды. Ну и, обязательно, доступ к мощным вычислительным мощностям, а таких у нас в стране немного и кто там работает — известно.