как могу к ней подступиться. Джим, кажется, тоже чувствовал возвращение моего обычного состояния и пребывал в умиротворенном расположении духа. Страшно представить – мне было сложно вспомнить, разговаривал ли я с ним в последние дни. Теперь, в отрезвленном состоянии, злость на врача возрастала с каждой минутой. Я доверял ему. Делал все, как он говорил, но стоило мне перейти черту дозволенного всего один раз – он заклеймил меня психом и прописал то, что полностью уничтожало мою личность.
– А что с тобой было-то? – прервал мои мысли Джим.
– У меня новые таблетки, – распространяться о своем состоянии мне не хотелось, поэтому я надеялся, что такой ответ отвадит интерес друга.
– Это от них тебя так штырит? – гейм-мастер скорчил мерзкую гримасу и начал театрально потирать руки. – Может, отсыпешь, малой?
– Идиот ты, Джим, – я подкатил глаза. – Это – редкостная дрянь. Мог убедиться по звукам в туалете.
– Ну, я пытаюсь шутить. Или ты хочешь, чтобы я был каким-нибудь злодеем, допрашивающим тебя насильно, а? – парень подскочил, изображая боевую готовность. – Ну вот тебе, получай!
Я смеялся, потому что хорошо знал о том, что будет происходить дальше: Джим готовил для меня очередной актерский этюд. Он сделал вид, что надел на себя маску, пригладил волосы назад и повернулся ко мне с полоумным выражением лица. Новоиспеченный образ был обрамлен злодейским смехом.
– ХА-ХА-ХА! Что, доволен, мальчик?! – Джим навис надо мной, бешено разглядывая мое бледное лицо. – Вот тебе разгадка, я тут самый главный злодей!
Представление началось. Старший гейм-мастер перемещался по вагону хаотично, словно орангутанг в клетке. Он продолжал заливаться ехидным смехом и то и дело посылал в меня невидимые магические силы.
– Отдавай свои таблетки, мальчик! – кричал парень, продолжая вести со мной невидимый бой. – Отд-а-а-а-а-й!
Я вдоволь насмеялся и теперь просто ждал, пока друг наконец утомится.
И вот, этюд завершен – Джим встал передо мной по струнке и отвесил поклон. А потом сделал вид, что я закидываю его цветами и укрылся ладонями от бурных оваций.
– Что вы, право, не стоит, не стоит! Наш спектакль был создан и сыгран для вас, только для вас! – Друг продолжал раскланиваться. – А сейчас артистам нужно удалиться, чтобы подкрепиться-с. То есть, предупредить нашего рыжего конферансье о том, что артисты собираются это сделать! Иначе съест сама! Ну все, мы побежали-с!
Джим выскочил из квеста под мои аплодисменты. Оставалось надеяться, что старший догадается поделиться нашим заказом с Викки – во время работы на ресепшен время идет особенно быстро, и потребность в обеде уходит на задний план.
Я прислонился головой к единственному окну в игровом купе. Хелен и Джон создали качественную имитацию зимнего леса за стеклом с помощью пластики, материала, похожего на вату и искусственных елей. Несмотря на то, что мне повезло наблюдать процесс создания лично – итоговый результат поражал своей достоверностью. Будто за окном и вправду властвовала зимняя стужа, а самое праздничное и семейное время года уже наступило.
Это был детский день рождения. Я понял это по обилию маленьких силуэтов в просторной зале и образу, что сидел во главе праздничного стола. Очертания были мне знакомы – этот малыш время от времени появлялся в сопровождении Мистера Неизвестного в моем сознании. Именно ему (или, все же, ей) тогда подарили ту самую шкатулку с оловянным солдатиком и балериной.
Дети вели себя очень шумно, но никто из присутствующих взрослых не мешал им веселиться. Я осмотрелся вокруг и понял, что окружающие интерьеры были мне незнакомы. Стол для малышей стоял чуть поодаль от общего скопления гостей, а большая часть высоких силуэтов толпилась вокруг одной пары. Достаточно фигуристый мужчина держал под руку невысокую женщину – эти двое вели себя очень активно и то и дело принимали от других взрослых подарки. Наверняка они приходились имениннику родителями, а гости поздравляли их с днем рождения любимого чада.
В том, что они любили свое дитя, сомневаться не приходилось. Гостиная была полна украшений и игрушек. Интересно, сколько лет исполнилось малышу? Несмотря на то, что я всегда наблюдал пространство сквозь дымку, я точно знал, что в этом доме ранее не был. Комнаты были больше, богаче и светлее тех пространств, к которым я привык. Прислуга передвигалась спокойно, а не сновала туда-сюда, как на кухне у Мистера Неизвестного. Общая атмосфера благополучия была приторно приятной, и даже такому невидимке, как мне, было весьма неловко здесь находиться.
За пританцовыванием услужливых гостей наблюдать было совсем неинтересно: все веселье происходило за детским столом. Несмотря на предполагаемый высокий статус детей, сегодня они могли вести себя так, как хотели.
Вдруг один из самых плотных малышей схватил еду со своей тарелки и кинул в противоположный конец стола. Кажется, орудием послужил кусок праздничного торта. У детей завязалась настоящая «липкая» битва, а виновник торжества вскочил на стул и принялся болеть то за правую сторону стола, то за левую. Он не участвовал в противостоянии, но с удовольствием наблюдал со стороны. Хитрый малый.
Все стихло, когда к столу подошел знакомый мне образ. Даже не приглядываясь, я легко узнал Ангелину. Ее строгая осанка и тонкая фигура въелись в мою память с тех пор, как мы дважды встретились в МёрМёр. Она лишь прислонила палец к губам, и все дети замолчали в одно мгновение, будто заколдованные. Лишь мгновением позже я понял, что дело было не в ее жесте – малыши всего лишь переняли настроение своих родителей. Взрослые фигуры тем временем столпились в одну кучу и словно онемели, уставившись во входной проем. Из-за обилия силуэтов, что слились в одну кучу, я не мог рассмотреть то, что привлекло общее внимание. И лишь когда Ангелина сорвалась с места и начала аккуратно прокладывать себе путь через толпу, я мельком заметил его. В проеме застыл Мистер Неизвестный.
Он появился на этом празднике внезапно, и был принят как самый нежеланный на свете гость. И если еще несколько минут назад я чувствовал себя неловко от сахарных эмоций и гротескно-идеальной картинки, то сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю от ощущения открытой враждебности всех присутствующих. Но знакомый мне малыш был не намерен поддаваться общему настроению. Именинник вскочил со своего места и инициативно бросился к дверям. В руках у мужчины была причудливая ноша: силуэт позволял распознать мне лишь заячьи уши и подол платья. Мистер Неизвестный вручил игрушку виновнику торжества и подхватил того на руки, горячо приветствуя ребенка высокими нотками смеха.
Я заметил, как мужской образ
